— Я присяду, но предупреждаю — времени мало. Вы сможете идти самостоятельно?

— Это будет не просто, но, если надо — смогу.

— Тогда кратко введу в курс дела и уходим. Я познакомился с самозванцем в 1905 году, меня пригласили ко двору и пригрели, уверовав в мои мистические способности. И это правда — я сам твёрдо знаю, что отличаюсь от обычных людей. Во время исступлённых молитв ко мне сверху приходит озарение — иногда это образы, иногда голоса. Мне трудно это объяснить привычными словами. Да и времени нет. Короче, в 1914 году мы были вместе с самозванцем в Сараево, пытались предотвратить убийство Франца Фердинанда, и на меня снизошло озарение. Незримые высшие силы направили меня к Детской могиле в Храме Святого Архангела Михаила. Когда я очутился там и прошёл под захоронением, в какой-то миг взор мой затуманился, неприятное жжение распространилось по всему телу, а в воздухе запахло чем-то резким и неприятно свежим, как после грозы, но гораздо сильнее. Я не придал этому значения, но, когда вышел из Храма, окружающий мир изменился до неузнаваемости. Машины неслись и сигналили, толпа прохожих была одета, как стая разноцветных попугаев, а на стенах и в окнах домов мелькали и переливались всеми цветами какие-то рекламные вывески.

— А как Вы поняли, в каком времени находитесь? — я уже понял, что моего нежданного гостя также, как и меня, безжалостное время взяло за шкирку и метнуло в будущее.

— Спросил у прохожего. Видели бы Вы его глаза, — горько усмехнулся Распутин. — Хорошо хоть языки немного схожи.

— Но как Вы узнали, где я, и как добрались до Москвы?

— Я неистово молился в эти дни. Кстати, по сути, не считая всех этих автомобилей, автобусов и прочей… аппаратуры, в окружающем мире мало что изменилось. Золото по-прежнему в цене, и на наше счастье увесистый мешочек этого универсального платёжного средства у меня с собой. Небольшими щепотками менял его по мере надобности на местную валюту. Благодаря этому поселился в гостинице, немного освоился, приоделся, поучил хорватский и боснийский, потом купил квартиру, выправил документы, добрался до Белграда и оттуда самолётом в Москву.

— Самолётом? А что это?

— Огромный металлический сарай с крыльями и мощным двигателем. Вмещает человек 200–250, а то и больше и несётся быстрее ветра. Чуть больше трёх часов — и я на Родине.

— Вот уж воистину дьявольское время. Кстати, я наблюдал в окно за машинами, они движутся чаще всего очень медленно.

— Это здесь называется пробками. Машин слишком много, а дороги узки, потому и случаются постоянные заторы, а так они тоже могут нестись, что есть мочи.