— Насчет стирающейся грани между мирами? — уточнил Сергей, вспоминая крики старика у NICA.
— Именно, — подтвердил Денис Борисович.
— Но почему она стирается?
— А вы, молодой человек, — профессор прищурился, — разве не знакомы с многомировой интерпретацией Эверетта? Или вы так невнимательно слушали мои лекции?
— Я знаком с этой гипотезой, — поспешно ответил Сергей. — К сожалению, до сих пор ее никому не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть. Она остается лишь красивой, но недоказанной теорией.
— Ну, еще бы! — воскликнул старик, его голос набрал силу, привлекая внимание пары бродящих неподалеку пациентов. — Нельзя так просто взять и отправиться в параллельный мир, это не прогулка в парк! Но если вы помните, я в своей статье вывел формулу, математически доказывающую, что многомировая интерпретация Эверетта верна. Какие из этого действительно важные следствия?
— Такие, что параллельные миры существуют, — осторожно предположил Сергей.
— И все⁈ — Денис Борисович резко ударил ладонью по столу, отчего шахматные фигуры подпрыгнули. Его глаза, теперь по-настоящему живые, горели яростью и разочарованием. — Это весь ваш вывод, молодой человек⁈ Это все, что вы поняли⁈
Один из санитаров, с подозрительным прищуром, покосился на их оживленную беседу, словно опасаясь, что разговор может перерасти в нечто более тревожное.
— Но какие еще выводы можно сделать из этого? — осторожно спросил Звягинцев, чувствуя, как его собственный разум пытается ухватиться за ускользающую нить логики.
— Если частица, по сути, является суперпозицией своих квантовых состояний из множества вселенных, — начал Денис Борисович, его голос обретал прежнюю силу, — то, стало быть, возможно и перемещение в иные вселенные. Но для этого нужно суметь перенести квантовую неопределенность, эту неуловимую природу микромира, на макрообъекты. На нас с вами.
— Но при чем здесь коллайдер? — Сергей не мог упустить ни одной детали.
— А при том, — Денис Борисович наклонился вперед, его глаза сверкнули, — что частица, обладающая энергией такого уровня, который был при самом зарождении Вселенной, может пробить саму ткань пространства, отделяющую нашу реальность от иной. В момент Большого Взрыва этой «ткани» еще не существовало, поэтому Сингулярность, эта точка бесконечной плотности, существовала одновременно во всех вселенных. Но по мере расширения «пузыря» пространства, уровень энергии упал, и материя, словно застыв, зафиксировалась в нашей, единственной, как мы тогда думали, Вселенной.
— Предположим, что это так, — задумчиво проговорил Сергей, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он пытался увидеть эти невидимые миры. — Но тогда возникает закономерный вопрос: почему грань между мирами истончилась не в самом эпицентре работы коллайдера, а за несколько километров от него, в глухом лесу? И почему до сих пор никто не знает об этом феномене?