Затем ночная ведьма, как мысленно окрестил её Сергей, догадалась разбить окно с другой стороны. Парень успел перебраться, но она обошла машину, и ему пришлось снова вернуться на прежнее место. Таким образом, эта странная преследовательница гоняла его по салону несколько раз, пока, наконец, не догадалась разбить заднее стекло. Взобравшись на багажник, она уже готовилась проникнуть внутрь. Сергей не стал ждать. Он выскочил из машины, схватил рюкзак и бросился бежать, на ходу натягивая его на спину.
Тяжёлая поклажа сковывала движения, лёгкие горели, и Сергей довольно быстро выдохся, перейдя с бега на тяжёлый шаг. Шорох за спиной, тяжёлое дыхание, и вот незнакомка настигла его. Её цепкие руки, неожиданно сильные, схватили парня, властно развернули к себе, и прежде чем Звягинцев успел хоть что-то осознать, холодные, шершавые губы незнакомки дерзко прижались к его рту. Он попытался оттолкнуть её, но руки будто налились свинцом — то ли от страха, то ли от странного запаха трав, который лишал воли. Шок пронзил Сергея, лишив его способности мыслить. Такого поворота событий он не ожидал.
Её пальцы, ещё недавно скрюченные, теперь скользнули под рубашку, лаская кожу, а затем, с поразительной лёгкостью, стянули штаны. Он пытался сопротивляться, но тело не слушалось. Древний, животный инстинкт, о котором Звягинцев даже не подозревал, взял верх над разумом. Всё произошло так стремительно, так нереально, что Сергей не успел опомниться. Мир поплыл перед глазами, когда он оказался лежащим на грубой брусчатке, рюкзак отлетел в сторону, а ночная ведьма нависла над ним, её тело прижалось к его. И, несмотря на её устрашающий, почти дикий вид, от женщины исходил терпкий, дикий аромат лесных трав — можжевельника, полыни, чего-то ещё незнакомого. Этот запах, вопреки разуму, дурманил, пробуждая в Сергее первобытное, почти животное возбуждение, которое лишь усиливало его растерянность и ужас.
Когда вихрь ощущений утих, Сергей остался лежать, оглушённый произошедшим. Мир вокруг казался нереальным, словно он всё ещё пребывал в кошмарном сне. Женщина, теперь притихшая, положила голову ему на грудь и начала что-то говорить. Её голос, прежде лающий и резкий, теперь звучал ласково и певуче, словно древняя колыбельная. Звягинцев продолжал лежать, пребывая в глубоком оцепенении, пока не осознал, что острые камни брусчатки больно впиваются в спину.
Сергей осторожно отстранил незнакомку и, пошатываясь, попытался встать.
— Лежать больно, — прохрипел Сергей, указывая пальцем на неровную поверхность.