Существо взревело, и Сергей почувствовал, как вибрация прошла через подошвы кроссовок.
«Гипотеза вторая, — успел подумать он, пятясь и лихорадочно ища в кармане телефон. — Либо я умер и попал в ад, либо я действительно переместился в параллельный мир, и этот мир допускает существование биологических структур, несовместимых с земной эволюцией. Это не демон. Это альтернативная форма жизни, использующая другой тип метаболизма. Возможно, кремниевый. Или серный. Но крылья… крылья слишком малы для его массы. Он не может летать. Он может только планировать, и то — с высокой стартовой позиции».
Он сфотографировал чудовище, когда оно взмыло в воздух. Сенсор камеры едва успел сфокусироваться на кожистых перепонках, как рыцари ринулись в бой. Они бились не магией — мечами. Один из всадников метнул копье, и оно вошло в бок твари, но существо даже не заметило. Оно взмахнуло крылом, сбив рыцаря с лошади, и тот покатился по брусчатке, жутко вскрикнув.
Сергей снимал, снимал, снимал, хотя руки тряслись так, что кадры выходили смазанными. Ему хотелось зажмуриться, но научное любопытство пересилило животный страх.
«Это не мираж, — стучало в голове. — Мираж не роняет с лошади всадников. У миража нет массы».
Внезапно пространство дернулось, будто огромный объектив попытался навести резкость. Все — и рыцари, и повозка, и чудовище, кружащее над поляной, — начали блекнуть, как фотография, смываемая водой. Контуры поплыли, цвета потускнели, звуки стали приглушенными, словно из-под воды. Существо издало последний предсмертный визг, и его силуэт рассыпался в серую дымку.
Через пять секунд вокруг снова был обычный подмосковный лес. Сосны, березы, осинки. Птицы щебетали. Солнце светило так, как ему и положено.
Сергей перевел дух и осмотрел смартфон. В галерее было шесть снимков. Пять — размытые пятна, похожие на облака неправильной формы. Но шестой, самый последний, захватил момент, когда крыло чудовища уже распадалось в дымку. На нем угадывалась структура перепонок, похожая на ладонь великана.
Но главное открытие ждало его у капота.
Из капота торчала стрела. Не реконструкция. Настоящая охотничья стрела с тяжелым наконечником из серого металла и черным древком. В древке были вырезаны какие-то руны.
Сергей протянул руку и коснулся древка. Металл наконечника был прохладным. Древесина — шершавой, с занозами. Реальная, осязаемая. Сделана грубо, явно ручная работа, не так как бы сделали на токарном станке.
Он осторожно выдернул стрелу и повертел в руках. Она не исчезла. Не растаяла. Она была здесь, в его руке, тяжелая и острая.