Он. Ждал. Меня.
Когда мы выходим на улицу, я глазам своим не могу поверить.
Холод сразу впивается в кожу, но я его почти не чувствую и подхожу ближе. Машина пахнет новизной даже снаружи, а когда я оказываюсь внутри салона новенького автомобиля — то поверить не могу, что она теперь моя.
— Мурад… — зову его, когда он садится на пассажирское рядом со мной. — Зачем? Я ведь даже водить не умею…
— Научишься. После свадьбы пойдешь в автошколу.
— Чем я это заслужила?
Я прикусываю себе язык.
Да, я помню, что он не любит это слово, но я хочу знать ответ на свой вопрос!
— А разве, чтобы любили, нужно заслужить? — говорит он тихо, жестко. — У меня другая политика по жизни…
Он поднимает руку и касается моей щеки.
Я знаю, что его руки умеют быть жесткими, но сейчас они мягкие. Мягкие по отношению ко мне.
— Ни ты, ни наши дети не будут заслуживать любовь, — продолжает он.
Я замираю.
— От тебя я прошу только одного, — добавляет он. — Верности. И быть рядом.
— И все? — спрашиваю тихо.
— И все.
— Но…
— Остальное… — давит он, — придет со временем… Все, закрыли разговор…
Глава 42
Мурад
На часах — шесть сорок утра.
Припарковавшись на почти пустой стоянке у здания прокуратуры, я выхожу из машины значительно раньше начала рабочего дня. Это старая привычка, выработанная годами: я никогда не умел мириться с пробками и предпочитал забирать у утра лишний час, чем потом терять его на дороге. Выехать раньше всегда было моей безотказной стратегией.
До тех пор, пока в моей жизни не появилась Адель.
С ее переездом этот выверенный распорядок начал давать сбои. Особенно в те редкие вечера, когда мы оставались дома, смотрели фильм, и она засыпала, незаметно перебравшись на мою сторону кровати. Редкие — потому что даже живя под одной крышей, мы все еще существовали на дистанции, словно осторожно прощупывая границы друг друга.
Точнее она их прощупывала, и я их активно ломал. И на каждый мой радикальный шаг она активизировала свои колючки.
Поэтому да, коммуникация у нас была, мягко говоря, дерьмовая. Я давил — она закрывалась. И колола меня своими шипами.
Но в те ночи, когда ее теплое присутствие оставалось рядом до утра, мой привычный контроль рассыпался. Я просыпался со стояком и с полным отсутствием желания ехать в прокуратуру, как и сегодня.
— Вы, как всегда, первее всех, Мурад Эминович.
Коридоры еще пустые, но охранник кивает мне и вежливо здоровается, протягивая руку. Я пожимаю ее в ответ.
— Доброе утро, товарищ прокурор. Хотя сегодня вы не самый первый: ваш помощник и следователь Михалков уже на месте.
— Рановато… — я хмурюсь.