Дамир переводит взгляд обратно на меня.
— Так, а теперь вернемся к главному. Ты так и не сказал, когда свадьба? Кто она?
Отец поднимает на меня тяжелый взгляд.
— Ее зовут Адель, и она дочь подозреваемого, — мрачно произносит он за меня, — дело которого ведет Мурад. Статьи серьезные, но, видимо, ради девушки Мурад готов замарать свое имя…
Дамир поднимает брови.
— Ну, справедливости ради нужно отметить, — цокает брат, — что у всех Шахов любовь начиналась с проблем, верно, пап?
— Верно, сынок, но таких проблем не было даже у твоего старшего брата Эльмана.
Я прикрываю глаза, делая глубокий вдох.
Сука, опять я слышу его имя или мне кажется?
Как же заебало…
— И хотя я еще не знаком с этой девушкой, я уверен: ей просто выгоден этот брак, и любви я там не вижу.
— Эмин… прекрати! — шипит мать.
Я резко поднимаюсь с места, не вытерпев. Мама прикладывает руки к груди, обороняя вдох, и поднимает на меня осторожный взгляд.
Я беру бокал и салютую в сторону отца:
— Не видеть любви я привык.
Я опускаю бокал обратно на стол медленно, чтобы не разбить его к чертовой матери, и смотрю отцу прямо в глаза.
— Любовь, — произношу ровно, — вообще штука несимметричная. Один любит, другой позволяет любить.
— Что ты хочешь этим сказать? — отец играет желваками.
— Хочу сказать, что любить за двоих я привык, я с детства в этом режиме.
Отодвинув стул, собираюсь покинуть стол.
— А ну вернись! — требует отец. — Вернись и объясни, что ты только что сказал!
— Эмин…
Я оборачиваюсь:
— А надо ли объяснять, отец?
Он резко подскакивает с места, багровея и придавливая меня взглядом, к которому я уже выработал иммунитет.
— Ты с кем так разговариваешь, щенок?!
— Эмин, успокойся! — просит мать.
— И да, — произношу я, собравшись с мыслями, — если до этого момента я думал, вытаскивать ли из тюрьмы отца Адель, то теперь я знаю ответ. Я вытащу его, чего бы мне это ни стоило, а затем возьму ее в жены. Как я сказал, так и будет.
Я делаю паузу, усмехаясь:
— Будет моя новая. Новая невзаимная любовь… всем назло…
Отец играет желваками, и на этом я решительно выхожу из-за стола, хватая в кулак пачку сигарет и сминая ее.
— Приятного аппетита. Я пока выйду… не из семьи, а так… — пожимаю плечами, — для начала перекурить.
Глава 36
Стоит мне выйти из родительского дома, как холод сразу бьет по лицу — подобно пощечине. Ноябрь в Волгограде не радует теплом, а ветра здесь лютые, с сыростью, которая лезет под воротник и выдувает из головы остатки семейного ужина вместе с мыслями, которые там застряли.
Я делаю несколько шагов по двору и наконец могу вдохнуть полной грудью — без этого вечного ощущения, что я снова сдаю экзамен, к которому готовился всю жизнь, но билет все равно попался не тот.