— Рад тебя видеть, брат.
— Взаимно, — отвечаю я.
Мама уже суетится и приносит дополнительные столовые приборы. Все происходит быстро, будто его появление всегда здесь предусмотрено.
— Садись, — просит отец. — Поужинай с нами, сынок.
— А что за повод для такой встречи? — Дамир кидает взгляд на меня. — Лица какие-то слишком серьезные.
— Мурад решил жениться, — говорит мама.
— Ты серьезно?
Я киваю.
— Она же не итальянка? — усмехается брат.
Я аналогично кривлю губами.
— Француженка.
— Ладно, хватит шуток, — с лица брата исчезает улыбка. — Поздравляю, брат. Не припомню, чтобы ты вообще знакомил нас с девушками, поэтому, я так полагаю, все серьезно. Поздравляю тебя.
— Спасибо, брат.
Отец садится обратно на свое место, но атмосфера уже другая. Более… мягкая, будто Дамир эту атмосферу уравновешивает.
— Как ты? — спрашивает отец. — Как в министерстве?
— Работы много, — пожимает плечами Дамир. — Но, в целом, нормально. Проект закрыли удачно.
— Я слышал, тебе медаль вручили, — отец смотрит на него с откровенной гордостью.
— Ну, есть такое…
— Никогда не похвастаешься, — с улыбкой цокает отец. — Ты хорошо себя показал. Я тобой горжусь, Дамир.
— Да ладно, у Мурада побольше медалей будет, — заявляет Дамир.
Я вскидываю на него удивленный взгляд.
— Мурад в горячих точках побывал, — продолжает брат, — жизнью своей рисковал и войну прошел. Это куда ценнее, чем мои заслуги, отец.
Разговор за столом стихает.
Я сжимаю вилку чуть сильнее, чем нужно, чувствуя себя лишним за этим столом. Мама пододвигает мне тарелку с пирогом, ободряюще улыбаясь, но это нихрена не сглаживает сложившуюся иерархию в семье.
Когда меня поставили на пост главного прокурора города, отец позвонил и попросил держать свои эмоции в узде, чтобы не позорить фамилию. На этом все, если что… Окончание школы, отсылка в армию, служба по контракту в зоне боевых действий и начало карьеры — вообще не в счет, все мимо.
Я откидываюсь на спинку стула, делаю глоток чая и смотрю на них со стороны.
Я всегда знал, кто я в этой системе.
И, черт возьми, все равно каждый раз надеялся, что однажды это изменится.
Всегда было видно, что Дамира слушают не из вежливости — его слова реально имеют вес. Да и в целом он нихера не старается. Он не подбирает слова. Не выстраивает аргументы так, чтобы понравиться. Даже про эту медаль ебучую он говорить не собирался, хотя я за брата от души рад.
Он просто есть.
И этого, блядь, достаточно.
А то, что внешне он больше всего похож на нашего деда Дамира Алиева, делает из него полноценного второго любимчика. Первое место уже занято, и похер, что этот первенец променял семью на Макаронную катастрофу.