— Иди к черту…
Эльман приподнимает свою руку, которую я прижала дверью в попытке закрыться, и на ней я вижу порезы. Он слегка приподнимает бровь, будто и вправду удивлен, затем переводит взгляд на меня.
— Неужели ты меня так боишься?
— Я тебя не боюсь, — выдыхаю.
Стиснув кулаки, чеканю по словам:
— Я. Тебя. Презираю.
— Очень жаль. И что мы будем с этим делать?
— Мы?! — переспрашиваю с усмешкой.
— Да, мы. Что мы скажем Мураду и Ясмин? Или, если быть точнее, — он прищуривается, — чего мы им не скажем? Мы же договорились, Адель?
Он стоит между мной и выходом.
Я — в белом платье с едва заметными багровыми пятнами.
Он — слишком спокойный для человека, которому теперь есть что скрывать.
Нам обоим есть что скрывать.
Но если кто из нас и боится, что правда всплывет наружу, так это Эльман.
Ведь из нас двоих он потеряет куда больше.
А я молчать не стану.
И, вскинув взгляд, всем своим видом ему это показываю.
Глава 53
Я чувствую запах крови — он въелся нам под кожу, и мы оба им дышим.
Оба. Эльман и я.
Мы дышим кровью, и нас обоих лихорадит.
Я вижу мандраж в теле Эльмана, в теле человека, который раньше казался мне безупречно холодным. Человеком, которого невозможно расшатать. Я вижу мандраж в его руках, мандраж в его пальцах. В том, как они едва заметно сжимаются и разжимаются, будто он удерживает внутри что-то, что рвется наружу.
А рвется… настоящее чудовище…
— Послушай, Адель, — в его голосе больше нет прежней ленивой насмешки, — мне не нужны проблемы.
— Мне тоже. Поэтому выпусти меня отсюда, пока нас никто не увидел.
Наверняка Мурад уже ищет меня. Я это чувствую кожей, но когда я делаю шаг, чтобы уйти из уборной, Эльман одним шагом блокирует мне выход и шепчет в макушку:
— Я люблю Ясмин. Я хочу быть с ней.
— В этом никто не сомневается… — шепчу, не поднимая головы.
Потому что если подниму, то снова встречусь взглядом с бездной.
И вспомню все.
Каждую минуту, проведенную с ним.
— У меня дети, семья.
— Помню…
— Если ты все расскажешь, я их потеряю. Думаю, ты умеешь складывать два плюс два, правда?
В ответ на насмешку я резко поднимаю лицо, оказываясь к нему вплотную, и перебиваю:
— Ты чудовище…
Слово срывается с губ само.
Я вроде знаю, что говорить такое членам семьи Шах нельзя, но оно срывается с явным отвращением…
И я это не контролирую…
Эльман слегка качает головой, будто я сказала что-то наивное.
— Ты зря сейчас вступаешь со мной в войну.
— Уж извини…
— Адель, послушай меня, блядь…
Я дергаюсь, когда его ладонь неожиданно оказывается на моих волосах — он пытается ухватить меня, когда я ускользаю. Его пальцы соскальзывают к вискам, задевают кудри и прижимают их к моей коже, фиксируя меня на месте.