— Дядя! Дядя Мурад! Покружи меня как ты умеешь!
Маленькая. Кудрявая. Смеющаяся.
Она отрывается от няни, хватает Мурада за руку, что-то говорит и смеется. Мурад мгновенно меняется — приседает, подхватывает ее, кружит. Она визжит от радости, а он смеется — искренне и по-настоящему.
Я решительно закрываю окно, и в этот момент Мурад поднимает взгляд и ловит мой.
Он улыбается мне, ожидая взаимности, но я не улыбаюсь в ответ.
Я смотрю на Мурада, и мое будущее становится не таким однозначным.
Во мне оживают флэшбэки — страшные, грязные, липкие. Крики родителей. Разбитая посуда. Скандалы, измены, ревность…
Его улыбка медленно гаснет.
Мурад все понимает. По моему лицу. По глазам.
Между нами — вопрос.
А я ни черта не уверена, что знаю на него ответ.
Я возвращаюсь к Ясмин и усаживаю Эльяса на диван, чтобы расчесать его запутавшиеся кудри. Эсма сегодня вылила на него полбанки варенья, а мыть голову оказалось некогда — Ясмин хотела уехать до приезда родителей своего мужа.
— Слушай, — говорю Ясмин, — а кто такая Джулия? Это бывшая Мурада?
Она резко поднимает голову, впиваясь в меня пристальным взглядом.
— Что? Нет! Это была моя ученица…
— Была?
— Она мертва, — поясняет Ясмин, задрав голову. — Когда была наша война, Эмин Шах убил ее. Я поклялась отомстить убийце, и он за это по сей день отвечает.
Ясмин прищуривается:
— Почему ты спрашиваешь?
Во второй раз за вечер я чувствую, как у меня холодеет позвоночник…
Глава 48.1
— Почему ты спрашиваешь про Джулию? — повторяет Ясмин, когда не получает ответа.
А у меня просто нет для нее ответа.
Из услышанного я поняла, что Мурад причастен к случившемуся с Джулией, а Ясмин безжалостна к врагам, даже…
Даже если это семья ее мужа.
— Я услышала разговор Мурада и Эльмана.
Она поднимает бровь:
— И?
— И… Эльман сказал то же самое, — вру я. — Он сказал, что не хочет видеть отца после того, что тот сделал с Джулией…
— Вообще-то, ты ошибаешься, — поправляет Ясмин, — Эльман не хочет видеть отца из-за меня, а до Джулии ему нет никакого дела…
— Да, — хриплю я. — Но Джулию он тоже припоминает отцу…
Ясмин смотрит на меня еще секунду, потом отворачивается к сыну, который вертится на диване как юла. Понятное дело — она мне не верит, но расспросить подробнее не успевает, потому что во дворе хлопает багажник, и Эльман кричит:
— Поехали, Ясмин!
— Идем мы, идем! — кричит она в ответ.
Я отвожу взгляд, ведь как сказать Ясмин, что к смерти Джулии… причастен другой человек? И причастен ли? Я откладываю эту мысль до вечера, чтобы спросить Мурада об этом прямо…
Дальше все происходит быстро.
Эсма плачет, потому что она не хочет уезжать «из ее дома», Юна тащит свой рюкзак с Эльясом под руку, а я выхожу следом.