Я тоже ее отслеживаю — его реакцию.
И она оказывается, блядь, не просто отрицательная.
Она оказывается отрицательная в квадрате и уходит в минус со скоростью света, а это не сулит мне ничего хорошего, потому что…
Я бы хотел услышать, мать его, заветное отцовское одобрение. В отличие от Эльмана, для меня оно пиздец как важно.
Глава 34.1
Я бы хотел услышать, мать его, заветное отцовское одобрение. В отличие от Эльмана, для меня оно пиздец как важно.
Отец медленно выпрямляется на стуле, и я вижу, как его челюсти напрягаются. Ничем хорошим это тоже не сулит. Вот вообще.
Особенно его взгляд темнеет, когда я называю статьи, по которым взяли отца Адель. Да, дело серьезное, как ни крути, но я собираюсь немного покрутить…
Я обещал Адель.
А я ради нее... ради Златовласки на все горазд.
— Ты понимаешь, — говорит отец после паузы, — что тебе будет за то, что ты не взял отвод? Думаешь, никто не догадается о твоей связи с дочерью подозреваемого? Он уже глубоко сидит. Вытаскивая его, угодишь в яму сам.
— Я все понимаю, отец. Я просчитал все риски прежде, чем взяться за дело. Тем более, что лично я ничего не решаю и не вмешиваюсь.
— Но если станет известно о твоей связи с дочерью подозреваемого, тебя раздавят… — настаивает он.
Его голос по-прежнему спокоен. Слишком спокоен. Это тоже весьма хуево, но я стою на своем и повторяю:
— Я оценил все риски, отец.
— Карьера, репутация, все, что ты строил годами — рухнет как карточный домик, — продолжает он.
— Я осознаю, чем я рискую.
— Тогда объясни мне, — Эмин наклоняется чуть вперед, — почему ты сознательно идешь на это? Чем эта девушка тебя так зацепила?
— Она зацепила меня так же, как много лет тебя зацепила мама.
Отец слегка приподнимает брови, затем хмурится и отводит взгляд. Неплохая речь, да. Но риски все равно она не оправдывает, и мы оба это понимаем.
Я молчу еще секунду. Не потому, что мне нечего сказать, я просто, черт возьми, подбираю слова, пока мать пытается успокоить отца и заваривает ему чай с мятой.
— Эмин, может все обойдется? Ну чего ты злишься? Сын с хорошей новостью приехал — он женится. На свадьбе погуляем, ну… Не надо с ним так, как с Эльманом…
— Не называй его имя, — бросает отец, сжимая кулаки. Это его задевает. Это приносит ему боль, я вижу…
— Отец, в любом случае это мой выбор, — вклиниваю я. — И я его не отменю. Я женюсь на Адель. Я говорю об этом прямо, и скрывать ее я не собираюсь.
Лицо отца меняется, он резко отодвигает стул и встает.
Звук ножек по полу режет слух, и я понимаю, что чай с мятой тут уже нихрена не поможет.
— Я всегда говорил, — цедит он, — что разум у мужчины должен быть выше всего остального.