Закопают и не вспомнят.
Но Ясмин это не останавливает, и по чертенку в ее глазах я понимаю, что ее сейчас понесет. В глазах мужчины загорается ярость, и я мысленно молюсь, чтобы он просто ушел.
— Выход там, мальчик. Проваливай.
Твою же мать…
Глава 30.1
— Ясмин, давай поедем в другой клуб? — предлагаю я, когда понимаю, что эти два мужлана никуда не собираются уходить. Более того — их взгляды становятся более заинтересованными и плотоядными.
Я даже не успеваю договорить, как Ясмин лениво поднимает взгляд, и этот взгляд я уже узнаю. Такой же был, когда она рассказывала про Сицилию и про тех, кого «не стало» в войне за их с Эльманом любовь.
— Слушай внимательно, — обращается она к мужчине в белой рубашке и с густой шевелюрой. — Если не оставите нас в покое, я вызову охрану. Это ясно?
— Охрану? — он усмехается, явно наслаждаясь ситуацией. — Девочка, ты вообще понимаешь, где находишься и с кем говоришь?
Ясмин медленно и демонстративно достает из сумочки золотую карту клуба.
— Понимаю. Поэтому еще шаг в мою сторону — и ты вылетишь отсюда лицом в асфальт.
Мужчина смеется.
Громко, демонстративно.
Его друг лениво улыбается, потирая щетину, и бросает на меня заинтересованный взгляд. Я от него ежусь и беру телефон в руки, чтобы отправить свою геопозицию одному единственному человеку. Чувство самосохранения подсказывает, что это нужно сделать, хотя за все те дни, что Мурад отсутствует в городе, я не написала ему ни разу. Только отвечала на его сообщения — односложно и с неохотой.
— Забавно, — продолжает брюнет. — Потому что вообще-то я владелец этого клуба.
— Правда? — протягивает она с интересом. — Поздравляю. Тогда ты должен знать правила своего же заведения.
— И какие же правила моего заведения? — он наклоняется ближе.
У меня внутри на секунду все съеживается, и я вступаюсь за Ясмин:
— Правило первое — не приставать к женщинам, если они этого не хотят, — холодно чеканю ему в ответ. — Мы заняты. Что вам еще неясно?
Ясмин наклоняет голову, одобрительно мне улыбаясь.
Мужчины смотрят на нас несколько секунд — долго и оценивающе, и с горем пополам все же уходят, криво усмехнувшись.
Фух…
Наконец-то.
— Фу, — морщится Ясмин. — Терпеть не могу таких бесцеремонных…
Я киваю и чувствую усталость в ногах, приятную, но настойчивую, будто мы танцевали целую вечность.
Мы возвращаемся к бару. Я все еще чувствую легкую тревогу, но она проходит, когда Ясмин залезает на подиум и начинает изящно танцевать. Я смеюсь, аплодируя ей, и мы делаем смешные селфи. Охрана косится, но не трогает.
Ясмин здесь как своя.
Или же как бедствие, с которым проще не связываться…