А затем ведет мою руку еще ниже, и я чувствую, как под моими пальцами проходит линия жестких волос…
В следующую секунду он опускает мою ладонь на свой член — огромный, раскаленный, пульсирующий от возбуждения. Он обхватывает своей рукой мою и с силой сжимает мои пальцы вокруг члена, моментально откликающегося на эту вынужденную ласку.
Он оказывается твердым, как сталь, и бархатистым одновременно, и этот контраст!.. этот контраст возбуждения с агрессией… заставляет мои ноги подкоситься…
— И здесь, — хрипит он в самое ухо, и его дыхание обжигает.
— Что ты…
Его пальцы крепче сжимаются вокруг моей ладони, фиксируя и не позволяя ни отдернуть руку, ни сделать вид, что этого не происходит. Буквально заставляя почувствовать каждую прожилку, каждый пульсирующий сантиметр…
— Ты чувствуешь, насколько я голоден? — шепчет в висок.
— Очень даже…
Он двигает моей рукой вверх-вниз по своей длине, медленно, демонстративно, заставляя меня почувствовать каждую каплю крови, что стучит в нем.
И кажется, что только вода, льющаяся сверху из тропического душа, слегка сдерживает его пыл…
— Не знала, что у тебя зверский аппетит… — хриплю, вернув голосу любимую колючесть.
В затылок ударяет усмешка и закономерный вопрос:
— Какой аппетит мне утолить сначала, Златовласка?
Вопрос риторический.
Потому что его движения говорят яснее слов: он утолит оба голода. И именно в том порядке, в каком захочет, ибо твердость и жар, пульсирующие в моей руке, стирают все чертовы границы, которые я выстраивала… своими колючками…
На языке вертится еще много колючих слов, но все они вылетают из головы, когда он твердеет в моих руках. Все больше и больше. И я не представляю, что будет, когда его член окажется во мне, ведь судя по всему — намерение Мурада именно такое.
Глава 37.1
На языке вертится еще много колючих слов, но все они вылетают из головы, когда он твердеет в моих руках. Все больше и больше. И я не представляю, что будет, когда его член окажется во мне, ведь судя по всему — намерение Мурада именно такое.
— Может, ты просто обжора с огромным аппетитом? — вырывается у меня, когда Мурад крепче вжимает меня в свое тело.
— Продолжай, — шепчет он в самое ухо. — Твой острый язык меня возбуждает…
— А я думала, что бесит… Но раз возбуждает, буду молчать…
Напряжение за моей спиной закипает — оно буквально становится кипящей водой! А следом раздается низкий, почти восхищенный смешок у самого уха:
— Нет, не молчи… Я, блядь, люблю тебя такой…
Внутри все сжимается от леденящего ужаса.
И ужас этот куда больше, чем мой страх, что он возьмет меня прямо здесь!