Сначала недоумение.
Потом раздражение.
А потом — тень сомнения.
— И знаешь что? — добавляю я тихо. — У него это получилось.
Эльман уже совсем рядом, поэтому я делаю шаг назад, не успевая сказать самого главного.
Сказать о том, что нас с Эльманом связывает, у меня не поворачивается язык.
— Обо всем остальном… — говорю уже быстрее, — спроси своего мужа сама.
Я смотрю прямо в глаза Ясмин.
— И открой наконец глаза… Ты в плену, Ясмин. Ты в плену жестокого мужчины, от которого тебе уже никуда не деться, — грустно улыбаюсь. — И я улетаю. Улетаю, потому что я такой жизни, как у тебя, не хочу.
Я подхватываю подол своего платья и бегу дальше по коридору.
Через несколько секунд я толкаю тяжелые двери и вылетаю из здания ресторана в полную темноту.
Глава 55.1
Через несколько секунд я толкаю тяжелые двери и вылетаю из здания ресторана в полную темноту.
Я иду, не разбирая дороги.
Холодный вечерний воздух ударяет в лицо — он пахнет изморосью и какой-то странной свободой, которая сейчас кажется почти болезненной, но такой необходимой мне.
Мне нужно уехать. Сейчас же.
Куда угодно, лишь бы подальше отсюда…
Подальше от этого зала, от этих напыщенных людей, которые только что видели, как меня размазали по экрану, как последнюю…
Давайте говорить своими словами: как последнюю шлюху.
Да, именно так.
И все они смотрели на меня именно так же…
Смотрели на меня так, будто я грязь под их ногами!
Да пошли они в жопу…
Да, именно так.
Впрочем, я стараюсь совсем не думать о случившемся, потому что если начну — просто разревусь прямо здесь.
Поэтому я быстро спускаюсь по ступенькам и выхожу на темную парковку, одновременно пытаясь на ходу достать телефон из маленькой сумочки. Ее я тоже успела схватить — как знала, все положила рядом с собой…
Пальцы дрожат, но я все равно упрямо тычу пальцами в экран и ищу приложение такси.
Плюнув, решаю выйти к дороге и поймать первую попавшуюся попутку, но в этот момент слышу за спиной тяжелые быстрые шаги, на звук которых я машинально оборачиваюсь.
Через черный выход на улицу выходит мой отец.
Лицо у него багровое, а глаза горят такой яростью, что ее, эту ярость, видно даже издалека. Он идет широкими, тяжелыми шагами, и в этой походке столько гнева, что любой нормальный человек, наверное, отступил бы.
Но я — его дочь, и единственное, что я хочу, это спрятаться за его спину, словно он мой щит и уголок безопасности.
Наверное, внутри меня все еще живет уверенность, что он все равно любит меня, что он сейчас подойдет, обнимет и скажет, что все можно исправить.
Я делаю шаг ему навстречу, и слезы сами поднимаются к глазам, что я уже не пытаюсь их остановить.