Ибо его признание в любви…
Да любое его признание, в чем бы то ни было, — это хуже телесных мук!
И на это признание я ничего отвечать не собираюсь! Вместо этого — в ход пускаю свой острый язык:
— Послушай, если ты такой обжора, то какой голод ни утоляй, тебе все будет мало, ты в курсе?
На этих словах, так и не дождавшись от меня взаимности, Мурад резко дергает меня на себя, выбивая весь чертов воздух, которым я пыталась надышаться! И в глазах слегка темнеет от чертовски щекотливого осознания: он сделает это сейчас.
Он возьмет меня.
Здесь. Как вещь.
В ванной, на холодно-горячем кафеле, без нежности, но со своей больной… любовью...
— Пожалуй… ты много разговариваешь… — слышу безумный шепот.
— Тогда заткнусь…
Его рука начинает вести мою, которая все это время лежала на его… выпуклой твердости…
Именно твердости, ибо слово «член» сейчас выглядит для меня чем-то запредельно опасным!
Мурад ведет медленно, с неумолимым давлением. Вверх. Вниз. По всей длине его члена. Кожа под моими пальцами бархатистая и натянутая, слегка скользит.
Таким образом Мурад заставляет меня прикасаться к нему.
Заставляет чувствовать каждый жесткий изгиб, всю его мощь и нетерпение. А нетерпение в нем кипит подобно крови!
Это вообще не про ласку. Это скорее демонстрация...
Демонстрация силы, что-то вроде:
«Смотри, Адель… Вот что ты во мне пробуждаешь... Вот что ждет тебя, стерва…».
Боже…
Я собираюсь в одно сплошное напряжение. Разум пуст, в нем только тактильные ощущения: его рука на моей, его тело, пригвождающее к стене, и этот… этот странный, чуждый ритм, который он мне задает. Вверх и вниз. Вверх и вниз.
Затем он отпускает мою кисть, и его руки захватывают мои бедра, а пальцы впиваются в кожу до отметин! Один резкий, уверенный рывок — и он расставляет мои ноги шире. Я охаю от неожиданности, пытаясь устоять на скользком полу.
— Тихо…
Мурад прижимается сзади, и я чувствую, как его член, мокрый от воды и моих неумелых прикосновений, скользит между моих напряженных бедер. Он проводит им по моей коже, имитируя движение, и этот жест, эта имитация акта, черт возьми, в тысячу раз откровеннее, чем сам акт!
Он начинает двигаться. Сначала медленно… затем все быстрее, сильнее вжимаясь в пространство между моих бедер. Грудь трется о холодную стенку, а сзади я чувствую его ритмичный напор. Мурад не касается меня руками, нет…
Его руки упираются в кафель по обе стороны от меня, предотвращая любой побег, но он так близко, что каждая клетка моего тела кричит от этого вторжения, от этого неотвратимого трения и от чертовых пошлых звуков.