Я чувствую, как ее голос в трубке резко меняется:
— Я забираю твою невестушку, — ее голос становится стервозным и мстительным. — Все, ариведерчи!
Я смотрю на экран, в котором остаются только гудки, и чертыхаюсь:
— Вот сучка…
Через час семейный ужин подходит к концу, и я с нетерпением жду, когда вечер и вовсе закончится. Внутри меня — глухое, знакомое напряжение, которое появляется только после контакта с двумя людьми: когда я разговариваю с Ясмин и когда остаюсь с отцом один на один.
Что ж, сегодня я собрал целое комбо…
Мама находится на кухне, но я отсюда вижу, как она напряжена, с этой своей вечной привычкой сглаживать углы еще до того, как они появились, но в этот раз сгладить ничего не получилось. Отец против этого брака, и это было ожидаемо, но все равно крайне хуево для синдрома отличника, с котором я иду по жизни.
— Ты останешься на пару дней? — просит мама, поставив передо мной с отцом чай и пирог.
Я киваю:
— Уеду завтра.
— Вот и хорошо…
В этот момент за окном раздается звук подъезжающей машины. Двигатель рычит перед тем, как заглохнуть, и я усмехаюсь.
Дамир никогда не паркуется тихо — он еще тот шумахер, и мать боится, что любовь к скорости его когда-нибудь угробит.
— Дамир приехал, — с облегчением говорит она.
Через минуту открывается дверь, и я отслеживаю реакцию отца, которая не заставляет себя ждать.
— Вот это у вас семейный совет, — раздается голос из прихожей. — Не хватает только Софии и еще одного… чье имя упоминать не будем, да?
Я поднимаю взгляд, оглядывая младшего братца: черные волосы слегка растрепанны, темное пальто аккуратно застегнуто, осанка ровная. Дамир выглядит собранно и, как всегда с восхищением говорит отец, — статно.
— Привет, пап, мам…
Дамир стоит в дверях коридора, опираясь плечом о косяк.
— Сынок, — говорит отец.
Он слегка нервно поднимается из-за стола, и я машинально отмечаю его нервозность, которая как удар под дых, который уже даже не вызывает ни боли, ни эмоций.
Ну и хер с этим…
— Приехал, — говорит он, и в голосе отца появляется то, чего со мной никогда не было: теплота.
Я, блядь, этой теплоты так и не дослужился. Да, я накосячил раз — поднял руку на сестру, но и до этого я теплоты отцовской не ощущал. Никогда. А уж после, когда он хлыстал меня ремнем при охране, а мать с криками закрывала меня своим телом, — и подавно.
Отец с братом обнимаются, и я мажу по этому привычному неравнодушным взглядом.
Да я, блядь, ревнив.
И не похер мне…
— Как дорога, Дамир? — спрашивает отец. — Ты же не гоняешь?
— Нормально. Я осторожен, отец, не переживай.
Дамир поворачивается ко мне. Мы пожимаем друг другу руки, затем он хлопает меня по плечу — коротко, уверенно.