Зал затихает.
Серьезно, даже воздух будто становится плотнее.
Все ждут, а я не понимаю: Мурад уже ответил или нет? Или сначала спросили меня? Он ответил «да» или «нет»?
Боже, я все прослушала…
Я прекрасно понимаю, что некоторые люди в этом зале уверены: сейчас я скажу нет. Ну, как минимум, отец Мурада, который сверлит меня взглядом с первого ряда. Сверлит отнюдь не отеческим взглядом, хочу заметить, потому что льда в его серых глазах куда больше, чем родственного тепла. Впрочем, судя по общению с сыном, его отеческое отношение заслужить довольно сложно…
Из мыслей меня выводит тихий хрип моего будущего мужа:
— Адель…
Я перевожу взгляд на Мурада.
И только сейчас замечаю, как он нервничает.
Сильно.
Его взгляд впивается в меня так, будто от моего ответа зависит не просто этот вечер — а что-то гораздо большее. Что-то, что нельзя будет исправить.
На его виске даже медленно собирается капля пота и скатывается вниз.
Черт.
Я даже не знала, что он умеет так переживать, но тишина в зале, и правда, становится какой-то неловкой.
Люди начинают чуть ерзать, и я вижу, как напрягается челюсть Мурада.
Его взгляд становится все красноречивее…
Скажи.
Скажи уже.
Я делаю вдох и, конечно же, отвечаю:
— Да. Я согласна.
Я чувствую, как Мурад рядом буквально выдыхает, так, будто только что с его плеч скинули мешок цемента, не иначе.
— Объявляю вас мужем и женой… — слышу словно издалека.
Аплодисменты становятся громче, а поцелуй Мурада становится горячее всех предыдущих поцелуев…
Музыка усиливается, и именно в этот момент экран за нашими спинами вспыхивает новыми кадрами.
Этот кадр я узнаю сразу.
Темный лестничный пролет.
Камера спрятана где-то высоко, под потолком, и снимает исподтишка.
На записи — я, а рядом со мной на видео стоит Матвей...
— А ты не пробовал просто приехать? — звучит мой голос из колонок. — Или у тебя только пальцы работают?
По залу проходит легкое недоумение.
Люди начинают оборачиваться то на экран, то на меня…
— Приехать? — ухмыляется Матвей на экране. — После того, как я видел тебя рядом с этим прокурорским ублюдком? Че за дела, Адель? У тебя с ним что-то есть?
Я чувствую, как рука Мурада на моей ладони становится абсолютно неподвижной.
Ведь он тоже…
Тоже смотрит…
Как и все гости.
— Во-первых, у меня с ним ничего нет! — слышится мой голос. — Во-вторых, я не обязана перед тобой отчитываться, ясно? Все, ариведерчи…
Я стою на сцене, будто вкопанная.
И слышу собственный голос, который теперь звучит чужим.
— Я вообще-то думал, что мы встречаемся, — продолжает Матвей. — Думал, что у нас все серьезно…
Он говорит что-то еще, но я не слышу.