И Мурад смотрит на меня так, словно прекрасно понимает, что он держит в своих руках мой шанс на побег.
Он проходит в комнату, но комната и без того небольшая, а с его присутствием она вдруг становится тесной, как клетка. Он останавливается в нескольких шагах от меня, и я прищуриваюсь.
Что?
Что он задумал?
Что он будет делать?
— Знаешь… — наконец произносит он тихо.
Голос у него хрипловатый…
— Ты всегда была честной.
Мурад говорит это спокойно, почти задумчиво, но в его глазах при этом живет что-то совершенно другое. Там действительно демоны. Настоящие. Темные, неспокойные, голодные…
Я невольно сглатываю.
— И вот эту твою честность… — продолжает он, переводя взгляд с паспорта на меня, — я всегда уважал.
— Спасибо…
В ответ — Мурад кривит губами, уже не в первый раз за вечер, и резко сдергивает с плеч свадебный пиджак.
Ткань шуршит, когда он бросает его на кресло, будто этот пиджак сейчас душит его.
Он остается в белой рубашке, и в этом простом жесте вдруг появляется что-то слишком личное… запредельно опасное... Как будто вместе с пиджаком он сбрасывает и ту маску спокойного, идеального Мурада Шаха, которую все привыкли видеть.
Он проводит рукой по галстуку и дергает его вниз, ослабляя узел.
Слишком резко.
Словно ему действительно не хватает воздуха.
— Потому что честность… — говорит он медленно, — это редкая вещь.
Он начинает расстегивать верхние пуговицы рубашки, не сводя с меня взгляда.
Пальцы двигаются нервно, резко, и в какой-то момент одна пуговица с тихим щелчком отлетает и падает на пол.
Потом еще одна.
Я даже не замечаю, как перестаю дышать.
Он будто не замечает этого.
Или замечает — и ему все равно.
Расстегнув пару пуговиц, он закатывает рукава рубашки, медленно проводя ладонями по предплечьям, а потом вдруг взъерошивает волосы, словно пытается стряхнуть с себя что-то липкое, невидимое…
На секунду он закрывает глаза.
А когда открывает их снова, взгляд становится еще темнее.
Теперь в нем нет ни капли той мягкой иронии, к которой я привыкла.
Он делает еще шаг ближе, и я понимаю, что отступать мне уже просто некуда — за моей спиной кровать.
— Я вот только… — он делает паузу, будто подбирает слова, — предательства никогда не уважал.
В комнате повисает тишина.
Я чувствую, как кровь начинает стучать в висках…
— И никогда не прощал.
Я смотрю то на него, то на паспорт, а когда я смотрю на паспорт, Мурад становится еще злее. Я это чувствую — он начинает вибрировать…
Встретившись с демонами в его глазах, я вдруг понимаю одну очень неприятную вещь.
Кажется, именно сегодня мне придется познакомиться с настоящим Мурадом Шахом, которого раньше я даже не знала.