Я подняла глаза на Лену. Взгляд упал на люстру-жар-птицу — стеклянные перья горели красным.

— Это похоже на инструкцию по вызову демона, а не на гадание на суженого.

— А ты думала, суженый — это принц на белом коне? Может, твой принц — как раз демон. Ты любишь сложности. Ты даже кошку назвала Кощеем, а не Мурзиком.

Я хотела возразить, но во рту пересохло. То ли от третьего шота, то ли от странного ощущения, что буквы на странице… шевелятся. Моргнула — нет, показалось. Или нет? Чёрная вязь на мгновение сдвинулась, перетекла, как вода. Я потёрла глаза.

— Где взять зеркало без оправы? — спросила я, отодвигая книгу.

— У меня есть. Бабушкино. Старое, мутноватое, но говорят, в таких духи лучше видятся. И оправу снять — плёвое дело, отверткой поддеть.

— Красные свечи?

— В любой церковной лавке. Или в эзотерическом магазине. Я куплю, не парься. Могу даже с иконкой заодно, для подстраховки.

— Полотняная салфетка?

— Вырежу из своей старой простыни. Я вообще предусмотрительная. У меня даже компас есть, чтобы не заблудиться на Лысой горе.

— Ты дура, Лена.

— Твоя дура, — она улыбнулась. — И всё равно ты пойдёшь. Потому что тебе надоело быть правильной. Потому что ты хочешь хоть какого-то чуда. Даже если это чудо окажется маньяком с топором, это будет лучше, чем сидеть дома с котом и пересматривать «Секс в большом городе» в сотый раз. Кэрри Брэдшоу хотя бы страдала красиво, а ты — в пижаме и с мороженым.

Я промолчала. Потому что она была права. И это бесило больше всего.

Мы допили настойку Вани, он подарил Лене салфетку со своим номером, а мне мрачно кивнул — видимо, как соратнице по цинизму. Выйдя из бара, я поймала такси. Лена осталась — кажется, у них намечался второй акт с рыжим. Я не завидовала. Почти.

Было уже половина одиннадцатого, когда такси повезло меня по ночной Москве. Я смотрела в окно и думала о том, что жизнь — странная штука. Окно было приоткрыто, тёплый ветер трепал мои русые волосы, выбившиеся из пучка, залетали мелкие мошки. Салон пах бензином и ароматизатором «ваниль» — дешёвым, приторным, от которого начинает кружиться голова. Сиденье продавленное, пружина впивается в бедро.

Ты строишь карьеру, зарабатываешь деньги, покупаешь квартиру в сталинском доме с высокими потолками и печной вытяжкой, которую никогда не используешь. Ты красиво одеваешься, пьёшь дорогой кофе, увольняешь плачущих подчинённых. А потом твоя подруга с розовыми волосами даёт тебе книгу гаданий с «Авито», и ты всерьёз думаешь о том, чтобы пойти ночью в лес и позвать суженого.

Что со мной не так?

«Всё, — ответил внутренний голос. — С тобой всё не так. Ты разучилась радоваться. Ты забыла, каково это — когда сердце колотится не от дедлайна, а от того, что кто-то смотрит на тебя так, будто ты — единственная женщина на земле».