— Когда-нибудь ты это поймёшь, — сказал Рад. — Возможно, когда твой путь подойдёт к концу.
Эл усмехнулся.
— А если окажется, что всё было зря? — спросил он.
— Всё не может быть зря, — Рад спрятал трубку и поднялся. — А сейчас нам пора спать. Похоже, тебе придётся подежурить эту ночь.
Эл молча кивнул.
В лицо тянуло жаром, который тут же сменялся сырым дыханием дождя. Эл прислушался: снаружи текла вода, журчали быстрые извилистые ручьи, ржали лошади, ветер гнал тяжёлые мрачные тучи. Где-то высоко пряталось солнце, там было синее прозрачное небо, а ещё дальше — вечно прекрасная Пустота.
Влажные камни шептались, освещаемые всполохами молний, оглушаемые громом, скользкие и тёмные от падающей с неба воды. Они не знали ничего, кроме того, что окружало их. От гор веяло покоем. Здесь не могло быть суеты. Даже лавина или обвал совершались здесь с некоей торжественностью.
Костёр вспыхнул и затрещал, на пол пещеры посыпались искры. Эл поднял голову и огляделся. Вампир мог бы подкрасться к стоянке незамеченным. На всякий случай демоноборец обнажил меч и вышёл наружу.
Гроза начала стихать, громовые раскаты теперь доносились откуда-то издалека, молний не было. Падал частый косой дождь — ветер дул с запада, унося тучи на восток. Эл вгляделся в окружающую темноту, но всё было спокойно. Ни единой подозрительной тени не шелохнулось за выступами скал. Люди были в безопасности.
Эл вернулся в пещеру и спрятал меч в ножны. В углу слегка пошевелился Тагор, но не проснулся. Воздух был холодным и влажным, наполненным испарениями сохнувшей одежды. Эл велел мёртвому кондору снизиться и следить за входом в пещеру. Заодно отдал приказ Гору поднять тревогу, если появится посторонний. Снаружи донеслось недовольное ворчание мутанта, рассчитывавшего поспать. Ему, в отличие от лошадей, гроза не мешала.
Глава 37
Утром путники затушили костёр, собрали вещи и отвязали коней. Никто не заговаривал с Ирдом о его желании остаться, но он замечал на себе время от времени бросаемые кем-нибудь взгляды, в которых чувствовалось ожидание. А в глазах Тагора читалась открытая неприязнь. Очевидно, он считал юношу предателем.
Когда почти всё было готово к отъезду, Ирд подошёл к Элу и сказал:
— Я поеду с вами.
— Почему? — спросил тот.
— Не думаю, что там опаснее или страшнее, чем здесь, — ответил Ирд. — Не хочу оставаться один.
Эл кивнул. Ему понравился честный ответ юноши, который не пытался выгородить себя, а прямо сказал, что предпочитает один страх другому. Наверное, на его месте демоноборец тоже выбрал бы путешествие с друзьями, чем одиночество в сердце неведомых и опасных земель. Но на месте Ирда он почувствовать себя никак не мог: что-что, а страх был ему совершенно чужд.