В этот момент что-то вдруг проклюнулось внутри меня… Где-то глубоко, в самых недрах души, проснулось знакомое ощущение. И, кажется, это Яриус разбудил его.

— Хморок, — я ухмыльнулся, — Ну здравствуй.

—Я принёс лишь знание. То, как ты им распорядишься, решать тебе, смертный!

— Брат! — Яриус в гневе закричал, — Так ты благодаришь семью⁈ Предательством? Ты пошёл на брата, на родную кровь! Ты заигрался, Хмарок!!!

—Смешно… — голос бога мрака угасал, удаляясь.

Таковы законы богов высшего порядка. Они почти не могут вмешиваться в дела смертных, и полагаются лишь на их волю — и на самом деле это делает их сильнее. Гораздо сильнее низших богов.

Яриус, понимая, что его брат теперь вообще недосягаем для него, буквально задохнулся от гнева. И, резко опустив молот, долбанул по земле… Лавина из камней и пыли, огня и воздуха, тьмы и света — смертельная волна пошла в мою сторону, чтобы врубиться в мой кокон.

Врубиться и расколоться, словно морская волна, налетевшая на волнорез. Горы камней и грязи стали сваливаться в пропасть за моей спиной.

Я сжал в ладони Око. Оно было тёплым и пульсирующим, будто живым. Чувствовалось, что внутри него заключена огромная сила, и Яриус жаждал её вернуть. Этот тугодум не мог даже предположить, что заключённую в Оке силу ему уже не переварить.

Хморок принёс мне особое знание, как с помощью Ока превратиться в полубога на краткий миг… Но, думаю, я сам решу, когда это сделать.

— Ты вестник идиотизма, — сказал я, улыбнувшись Яриусу. Искренне, от всей своей бросской души, — Ты не просто вестник… Ты величайший пророк тугодумия!

Лицо Яриуса исказилось гримасой гнева. Он снова поднял молот, и вся пещера наполнилась гулом, словно где-то в недрах горы проснулось древнее чудовище. С потолка стали сыпаться крупные обломки, проверяя мой кокон на прочность.

— Ты — ничтожество! — прошипел Яриус. — Смертный червь, возомнивший себя бессмертным. Я выдерну из тебя душу, прожую её и выплюну во Тьму, где она будет гнить тысячи тысяч лет! Я сожгу твои Бросские Горы дотла, выпью там каждую жалкую жизнь! Отдай мой глаз!

Я хмыкнул. Классика. У всех этих высокомерных богов один и тот же словарный запас. Угрозы, проклятия, обещания вечных мук… Скука смертная.

Да даже когда я был Всеволодом Десятым, предпочитал рвать врагов в клочья молча. Я был очень умным слугой Бездны, и знал, какова цена пустым словам. Если уж я и увлекался ораторством, то только, чтобы разозлить врага.

А теперь я служу самому себе… и тем, кто мне дорог. Хм-м, смердящий свет, ну тогда можно и поговорить, кто ж меня поругает? Зато я говорю умно, со смыслом, а вот он болтает впустую.