У лиственницы перехватило дыхание от холода, а я, снова проделав тот же фокус, просто оттолкнул тушу парящего волка, воткнув ему ладонь в бочину. Зверь с хриплым визгом улетел, перекатываясь по доскам.

— Бедный… бедный… — Лея всё пыталась вдохнуть, хотя ей явно обожгло лёгкие морозом, — Бедный волчок!

— Охренеть, — только и вырвалось у меня.

Ну нет, сил терпеть эту милосердную ересь у меня больше нет! Спасаю — и пинка под зад, пусть дальше идёт по Троецарии со своими проповедями! Жалеет зубастых волчков!

Подхватив девушку под мышку, я заскакал по арене, уворачиваясь то от морозных волков, то от ошалевших и разъярённых гладиаторов. Некоторые счастливчики, заполучив в руки топоры с горящими лезвиями, носились как угорелые и махали оружием во все стороны. И особо не разбирались, кого они рубят — магическую ледяную или обычную кровяную плоть.

Арена местами быстро задымилась, а кое-где доски пола уже откровенно загорелись. В густом дыму носились силуэты волков и бойцов с топорами. Орущие трибуны уже даже не было видно, когда дым начал стелиться от набежавшего ветра.

Мы как раз проскочили через такое облако дыма, и Лея зажмурилась, когда мы выскочили в самую настоящую мясорубку. Мы пронеслись мимо нескольких тел — одни были покромсаны и рассыпаны кровавым льдом, другие дымили рублеными ранами. Причём некоторые ещё живые бедолаги орали благим матом и тянули свои руки, пытаясь хоть за кого-то зацепиться.

Самая обычная картина на войне. В разгар побоища именно на это и смотришь — искромсанные тела, ещё живые и нет, моря крови, и разъярённые рубаки над всем этим. Скрестившие клинки с врагом и поскальзывающиеся в крови своих павших друзей…

Мой разум был привычный к такому, а вот нежный цветочек у меня под мышкой уже не визжал, а так и застыл. Шокированная Лея, к счастью, больше уже не жалела «бедных волчков», а таращилась в пустоту, вонзив свои ногти мне в руки. Как бы не двинулась умом эта неженка от всей этой картины.

Для меня же самым важным было просто выжить во всём этом.

Судя по тому, что откуда-то с трибун начали прилетать магические арбалетные болты, царь Стоян тоже не особо рассчитал силы. Парящие волки просто раздирали заключённых, и на горящие топоры им было наплевать. Поэтому-то арбалетчики и лучники по его приказу стали прореживать стаю, чтобы оставить гладиаторам хоть какие-то шансы.

Я же, пока бежал и уворачивался от скалящихся морд, дышащих адским морозом, насмотрелся на счастливчиков, заполучивших в свои руки топоры. С уже отгрызенными ногами они ползли, вцепившись в оружие, будто оно могло их спасти. Мне пока было удобно с моей магией — дым заволок уже всю арену, что явно не понравилось зрителям, но я мог более свободно колдовать. И уже не стесняясь отталкивал волков огненным щитом и даже окружил им нас с Леей.