Когда Креона погружалась в «холод души», существовал предел, дальше которого переступать нельзя, иначе из Стихии Холода не будет выхода. Так и тут — Виол добровольно освободил сущность оборотня, и явно переступил какую-то грань.

Что-то мелькнуло сбоку, и я едва успел уплотнить щит в том месте. Оборотень пронёсся так быстро, что смазался неявной тенью, но успел прочертить на моём щите светящиеся борозды. Смердящий свет!

— Лея, — прошептал я, — Готовь молитву, лиственница!

— Какую? — слегка удивилась та.

Я помнил то чудо, которое явилось мне однажды на юге, в темнице наместника Вайкула возле Солебрега. Там лиственник, укушенный упырём, смог молитвой сдержать превращение и не укусить сокамерников.

— Я знаю молитву Великому Кумо, которая укрепляет дух воина, — тут же вставил кумотанец, — Она поможет уничтожить это чудовище.

— В том-то и дело, что мне не нужно уничтожать это чудовище, — буркнул я, — Это чудище — мой друг. Мне его остановить надо…

— Вот как, — кумотанец удивился.

— Лея, молись Древу и проси его помочь Виолу одолеть проклятие!

— Хорошо, — девушка тряхнула волосами и, зажмурившись, зашевелила кубами.

Эх, жаль, с нами нет Креоны и Агаты. Их можно было бы попросить вразумить саму богиню Моркату, чтобы она придержала своё проклятие. А то у богини луны и холода, как мне кажется, какое-то раздвоение личности… С одной стороны, я вроде бы за них сражаюсь, за богов старого пантеона. Но, с другой стороны, сражаюсь с их же оборотнями!

Рычащий силуэт снова вылетел в свет и вонзился в магический щит всеми лапами, пронзив когтями и просто повиснув надо мной. Рассмотрев Виола поближе, я понял, что он слишком позволил проклятию взять над собой верх.

Не только сгорбленная фигура и искорёженное лицо… Теперь у барда присутствовала вполне себе звериная морда и громадные клыки, не уступающие громадным когтям. Белки его глаз горели красным, а зрачки светились золотом. Его волосы отросли длинной гривой, а всю кожу покрывала густая и, я бы сказал, даже шелковистая шерсть.

Бард таращился на меня, рычал и ревел, пытаясь разорвать когтями магическую пелену. Я прибавил жара в магии «огненного кокона», шкура оборотня задымилась, но тот даже не обращал на это внимания.

Я оттолкнул оборотня магией, тот отпрыгнул всего на пару шагов, но тут же метнулся обратно. При этом он уже запалился самым настоящим пламенем, и я с ужасом понял, что мне остаётся либо сжечь Виола заживо, либо убрать щит… И тогда погибнем уже мы!

— Куб-ва ку-мо! — вдруг выдал кумотанец, выйдя вперёд. Он выставил руку и рявкнул, — Мку-ки!