Упав на четвереньки, я с трудом удерживал себя в сознании. Да как же так⁈

Что-то коснулось моего плеча… И стало неожиданно легко.

— Бросс Малуш, почему ты сам не попросишь Древо помочь? — с укором спросила Лея.

— Сам справлюсь, — проворчал я, поднимаясь.

Заворочался кумотанец. Зарычал и очнувшийся Виол… Он уже практически превратился назад, в человека, но в его облике ещё оставались черты оборотня. Поэтому, разбежавшись, он снова кинулся на нас.

Да так и захрипел, когда я перехватил его за ворот, приподнял над полом и как следует встряхнул.

— У… убью-у-у!!! — захрипел бард.

— Виол! — я влепил ему пощёчину и сразу отдёрнул руку, когда тот чуть не хватил её зубами. Острые ногти впились мне в кожу, и пришлось влепить ещё пощёчину.

— Надо спеть песнь Великого Кумо… — послышался слабый шёпот кумотанца.

Я тут же озарился улыбкой.

— Виол, — рявкнул я, — А хочешь, я сейчас спою⁈

Бард дёргался и рычал всего мгновение, но тут же застыл. Вместе с ужасом в его глазах блеснули и зачатки разума. Охрипшим горлом он просипел:

— Не-е-е… Нет! Ма… Малуш, прошу… Только не пой…

— Держишь себя в руках, смердящий твой свет⁈

— Де… держу… да…

Я отпустил Виола и тот шмякнулся на пол и закашлялся. Он выгнулся, будто снова пытался превратиться, и то ли засипел, то ли захрипел. В чем прелесть божественной магии — бард был в своей одежде, целёхонькой, хоть и помятой.

— Ещё один рык с твоей стороны, и ты услышишь, как поют броссы, — я похлопал его по плечу.

Бард дёрнулся, словно хищник, но, стиснув зубы, тут же кивнул.

— Я… я всё!.. Держу себя в руках…

— Эээ, — послышалось от лиственницы, — А что не так с твоей песней, брат-лиственник? Мне даже захотелось узнать…

— Нет! Нет! — Виол тут же вскинул руки, — Я уже человек! Слёзы мне в печень, я не хочу знать, как поют броссы! Громада, пожалей мои уши!

Я возмущённо засопел:

— Так, слушай, ну не может же быть всё так плохо⁈ Ты же ни разу не слышал, как я пою!

— Не хочу вас отвлекать, — сказал кумотанец, наконец, поднявшийся на ноги, — Но царь Стоян сейчас активирует заклинание, — при этом он посмотрел наверх.

— Есть отсюда ещё выход? — тут же спросил я.

Чернокожий шагнул в сторону, и словно исчез. Ух, сожри его Бездна! Мой огненный фонарь, к счастью, позволял его хоть чуть-чуть разглядеть.

— Сюда! — кумотанец позвал нас к краю пещеры, где он приложил ладонь к стене, — Я, чувствуя, что этим всё и закончится, всё-таки оставил для себя спасительный выход… — и под его рукой часть стены словно исчезла.

Виол, весь блестящий от пота, кое-как проковылял за нами в открывшийся проход. И, едва стена выросла обратно, осел на пол.