— Так и я, — грустно сказал Дакараи, — До меня доходили слухи, что маги пропадают и не возвращаются с севера… Но я посчитал это глупыми слухами.

Мы двигались по тесной узкой пещере, спускаясь всё ниже и ниже. Я морщился, задевая макушкой о щербатый потолок, но для громадного бросса здесь было ещё сносно. Мне приходилось идти, пригнувшись, так что грех было жаловаться… Мог бы и ползти.

Наш поход в темноте, освещённой лишь моим маленьким огоньком, длился довольно долго. Лиственница удивила меня, сказав, что идём мы ровно полтора часа.

По внутренним ощущениям я понял, что мы уже вышли за пределы Хладограда — давление артефактов на ауру постепенно ослабевало. Это же подтвердили и кумотанец, и Виол. Оказывается, на бардов защитная магия тоже неплохо действовала.

— Я хриплю не из-за бессилия, — признался Виол, — Сначала я пытался придать себе сил песней, но чуть не лишился голоса. Надо признать, царь Стоян собрал самую большую коллекцию всех возможных стихий в своём городе.

— Точнее, защиты от всех стихий…

— Именно так, громада. Но ты должен понимать другое — талантливых магов у Стояна хватает. И его церберы…

Тут бард замолчал, когда стены пещеры сотряслись, подсыпая пыли мне за ворот. Прилетело гулкое далёкое эхо взрыва.

— Грядут последние дни, — таинственно сказала Лея, — Опадает листва миров.

Я покосился на лиственницу. Можно было бы изумлённо спросить: «Неужели у лиственников есть предсказание конца света⁈», но я был уже тёртым калачом. Это есть в каждой религии, и каждую веху истории можно подогнать под ужасное предсказание. Ничего нового я не узнаю, кроме абстрактных предзнаменований вроде «разверзнутся небеса», или «потекут реки крови»…

— Пока что это всего лишь погоня, — только и сказал я.

Лея пожала плечами и поморщилась. Ей явно хотелось, чтобы я с ней поспорил.

— Маг земли, — я обернулся к кумотанцу, — А нет ли у тебя какого-нибудь заклинания, чтобы узнать, как долго нам ещё идти?

Дакараи, вдохнув, зажмурился и прижал ладони к стене. Постоял так несколько мгновений, потом ответил:

— Впереди, через шагов сто, большая пещера, а дальше… дальше надо смотреть.

— А опасность чуешь?

— Здесь… здесь везде опасно.

Вскоре мы и вправду вышли в большую пещеру, где моего огонька уже не хватало, чтобы осветить расширившиеся стены и потолок. Это мне напомнило о встрече с монстром «Всехжрать», и я тайно понадеялся, что других сородичей у неё тут нет. Что-то мне подсказывало, что пещерные чудовища не будут меня выслушивать.

Моя бросская душа, освободившись от гнёта защитной магии, уже всем своим нутром чуяла, что погоня приближается. Кто бы ни были эти маги, которых Виол назвал церберами, но они были достаточно опасны, чтобы моё проснувшееся чутьё на них отзывалось.