Следом за нами, едва переставляя ноги, брела мрачная Норда. Её гордая осанка исчезла, плечи опустились, взгляд был устремлён в землю. Она не смела даже поднять глаза на ту, в ком сейчас жила её богиня.

В холме оказался проход, закрытый невзрачной дубовой дверью. И не скажешь, что за ним находится что-то очень важное… Рогнеда остановилась, постучала.

Дверь со скрипом приоткрылась в кромешную темноту. Пахнуло сыростью и древним камнем. Я зажёг на ладони огонёк, но пайнка небрежно отмахнулась:

— Не место здесь мужскому огню, — и с улыбкой зажгла совсем другой огонёк, больше напоминавший лунный глаз.

Коридор был низким, мне приходилось пригибаться, и я не сводил глаз со стройного силуэта Рогнеды впереди. Ну, не поспоришь, стройная, хоть и худющая.

— Смертный, держи своим мысли при себе.

— Так я и держу, — буркнул я.

Виол шёл за мной, Норда замыкала. Спустя пару десятков шагов проход расширился, и мы оказались в небольшом круглом зале, вырубленном прямо в скале.

В центре стоял невысокий каменный постамент, простой и без украшений, словно его вытесали наспех. На нём, на выцветшей тёмной ткани, покоилась древняя книга с пожелтевшими страницами и потёртым кожаным переплётом.

Кажется, то самое Писание Моркаты, которое Рогнеда выкрала из Храма Холода. То самое, из-за которого Креона и Рогнеда едва не убили друг друга тогда, в заснеженном поле.

Я остановился, глядя на книгу. Она казалась такой хрупкой, такой незначительной на фоне всего того, что происходило вокруг.

— Значит, — я обернулся к Рогнеде, которая стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, — вы поклоняетесь Деве Моркате, а троецарцы другой Моркате, жене бога Хморока.

— Они есть суть одно, — Рогнеда, в глазах которой ещё виднелся блеск богини, говорила о ней в третьем лице.

— Так у вас до сих пор не было своего писания? Только то, что вы украли их Храма Холода?

Рогнеда подняла голову, и в её глазах снова сверкнул ледяной свет:

— Не спеши с суждениями, смертный, — голос её звучал, словно сталь, и звенел в каждом уголке алтарного зала, — Правда в том, что теперь нет ни их, ни нашего писания. Оно одно…

Мои брови подпрыгнули. Ну, эта новость жрицам Храма Холода, кажется, не понравится. Креоне так точно…

— Воистину, пришли последние времена, и я собираю всю силу своих последователей в единый порыв. Те, кто молится мне как Деве, и те, кто молится мне, как жене Хморока, — все они дети мои. И все они нужны.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Дети, значит… А по-моему, она просто наигралась, а теперь игры кончились. Впрочем, в словах богини была своя логика.