— И что ты собираешься делать с этой книгой теперь? –спросил я.

Рогнеда не ответила. Она медленно подошла к алтарю, провела пальцами по обложке Писания, но не взяла его. Вместо этого она шагнула дальше, за алтарь, и подняла руку, освещая дальний мрак.

Там, на идеально выглаженной каменной стене находилась расписная фреска.

— Ох, слёзы мне в печень! — Виол, тут же словно очнувшись от сна, рванул вперёд, жадно вглядываясь в рисунки, — Да это же… Это же… Да разве хоть кто-нибудь видел это⁈

— Всех, кто недостоин, обычно ждала смерть до того, как они это увидят, — хмыкнула Рогнеда, и её голос заставил барда замолчать. Норда вообще ничего не отвечала, покорно ожидая у выхода из алтарного зала.

Я подошёл ближе, разглядывая художества. Краски давно выцвели, стёрлись, кое-где камень был потрескался, но изображение всё ещё можно было разобрать.

На фреске была изображена гора, и я легко узнал её. Прошли тысячи лет, а вулкан Жерло, колыбель всех броссов, не изменился. Только здесь из него извергался поток лавы — огненная река стекала по склону, разделяя толпу людей на две части. С одной стороны стояли мужчины и женщины, кто в доспехах, кто голышом. С другой женщины в знакомых мне уже одеяниях — в таком же, помнится, была Мать бросов и её жрицы.

Вулкан извергался, выбрасывая клубы пепла и дыма в небо, и в этом дыму застыла фигура гигантского воина, занимавшего едва ли не полнеба. Его лицо было скрыто тенью, и он замахивался топором, увенчанным чёрным и белым камнями. Казалось, вокруг этой фигуры клубился мрак.

У меня зачесались руки. Нет, конечно, топор Огнезима был хорош, но всё же эти пальцы соскучились по Губителю Древа…

— Хморок ушёл, — тихо сказала Рогнеда, и я понял, что теперь говорит именно она, пайнка, а не богиня, — Он исчез, оставив этот мир, свой народ… и свою жену. Одни приняли его уход как неизбежность. Другие — не смогли.

Она указала на группу людей, стоящих по левую сторону от лавовой реки.

— Твои предки, броссы. Они остались в Бросских Горах, продолжили чтить Хморока, как бога мрака и смерти. Его уход стал лишь новой вехой в вере северных богов.

Затем она перевела руку на правую сторону.

— А это — мы. Жрицы Жерла, которые посчитали предательством то, что Хморок покинул нас. Наверное, ты знаешь, что у жрецов и у богов особые отношения, и это даже больше, чем любовь.

Я лишь поджал губы.

— Ну, примерно, — сказал я, хоть и всё прекрасно знал.

— Мы не могли больше молиться ему в пустоту… и тогда Морката повела нас на запад, сквозь ледяное море и снежные земли в эту страну сосен и елей. Дева Морката, которая никогда не имела мужа, разделяла наше горе от предательства. Так мы отделились. Так мы стали пайнками.