Повозка качнулась, и тут же мне пришлось отскакивать — сбоку мелькнуло лезвие. Ещё один из дружинников заметил, что с этой стороны прорвались, и ринулся на помощь соратнику.

— Смердящий свет! — я едва смог увернуться от атаки.

Лезвие меча скользнуло по топору, уходя туда, куда мне нужно, и спустя мгновение я перехватил вооружённую руку. Освободившийся щитоносец явно захотел протаранить меня щитом, и этим лишь помог мне.

Уперевшись плечом в щит, я рывком втянул за него второго дружинника и, легко переборов усилие щитоносца, прижал к карете уже двоих.

— Долго будем пыжиться, вестники вы тупости⁈ — я снова надавил так, что карета едва не завалилась набок.

Сверху с горящей крыши посыпались искры и зола. Снизу закричали перепуганные люди.

— Ты кто такой? — прохрипел второй дружинник, вооружённую руку которого я так и не отпускал.

Судя по хорошо наполированным кольчуге и шлему, а также по хорошему клинку, это был десятник.

— Бросс Малуш! — рявкнул я, но потом, ругая свои варварские мозги, всё же добавил, — Меня Алек послал.

Едва прозвучало имя другого десятника, как взгляды обоих изменились. Тут же я отпустил щит и шагнул назад.

И снова движение сбоку… Я перехватил копьё, которое мне намеревались воткнуть в бочину, но тут уже сам десятник заорал:

— Отставить! Свой!

Копейщик поправил съехавший на потный лоб шлем и удивлённо спросил:

— А кто это?

Я уже хотел было ответить, но мои губы не успели двинуться, как десятник с щитоносцем буркнул:

— Бросс Малуш! Какой-то…

А вот теперь даже обидно стало. То есть, они даже не помнили, что везли меня в клетке.

Время на объяснения и пререкания не было, и я, сев и прижавшись к колесу, перехватил за ворот десятника и притянул к себе.

— Как звать⁈

— Да как ты сме… — его гнев оборвался, когда я встряхнул хорошенько, — Налим!

— Слушай сюда, Налим…

Усмехаться забавному рыбному имени было некогда, и я сразу вывалил Налиму наскоро придуманный план. Задумка была идеальная, но с нюансами — доставить карету со свидетелями в начало каравана, чтобы затем пробиваться дальше к Ярошу.

— Моча ты упырева! — выругался десятник, — Лошади мертвы, у телеги колёса поломаны. Да ещё и враги рвутся через поле…

Во всём он был прав. Это ещё хорошо, что он не знает, как именно они рвутся, эти враги. Ведь Кутень передал мне, что отряду сотника Яроша удалось отбиться, и атаковавшие его лучевийцы отступили. Но перед этим они пытаются успеть сюда, чтобы добить здесь всё, что шевелится.

Я лишь усмехнулся. Медоёж с цербером, конечно, наведут шороху, но рисковать жизнями своих питомцев напрасно мне не хотелось.