И прозвище того, с кем был связан Сидор в Моредаре. Я прищурился, когда Эсхил назвал его «Кровавым Господином». И этот Кровавый Господин решил, что Сидор уже достаточно послужил в Солебреге, и его пора списывать. Заодно устроив здесь настоящий бардак.
Кровавый… А ведь о ком-то таком мне и говорила Агата Ясная.
— Кровавый Господин? — переспросил я, — Ты имеешь в виду Кровавого Левона, ведь так?
— Откуда ты… — начал было Эсхил, но тут же уткнулся в землю лицом, когда я его оглушил ударом ладони.
— Смердящий свет! — просвистел я сквозь зубы, повинуясь инстинктам и пригибаясь в траве.
Я ничего не мог с собой поделать. Обычная реакция Тёмного Жреца, когда тот вдруг чувствует светлую ауру паладина рядом.
Глава 11
Упав в траву, я быстро пополз в сторону деревьев, пытаясь через чутьё Кутеня определить, с какой-же стороны приближается паладин. Одновременно надо было увести медоежа подальше — будет глупо, если наша свара начнётся из-за любопытного зверя.
А, может, он пройдёт мимо и не заметит нас? Ух, смердящий свет, принесла же нелёгкая этого… как его там… Храмовника Яриуса! Эти светлые что в том мире, что в этом, в каждой бочке затычки, ни одно тёмное дело без них не сделаешь!
Кутень метнулся в одну сторону, в другую, слушая вокруг эфир. И мы с ним одновременно уставились обратно на цветочную полянку, рассматривая угасающий всполох света, пробивавшийся из-под земли.
Обычным зрением его было не увидеть, но на магическом плане он выглядел, как длинный колеблющийся лепесток, невообразимо громадный. Изгибаясь, тот упирался в небо, исчезая там, как радуга, только белая, одноцветная…
Мне показалось, или я увидел где-то в небесной синеве крону Вечного Древа? Нет, ещё мгновение, и все видения стали исчезать, как та самая радуга после дождя.
Я на всякий случай моргнул, сбрасывая зрение Кутеня. Обычный человеческий глаз не видел ничего — всё та же летняя полянка, всё то же синее солнечное небо. И давление светлой ауры паладина исчезло…
Цербер стал волноваться, летая над поляной, и снова разгорелось светящееся пятно на его груди. Миг, он вспыхнул, и тут же снова стал тёмным… и вот опять вспыхнул. Стал мигать, словно фонарь тайного ночного связного, при этом каждая его вспышка сопровождалась потерей нашей с ним связи.
Медоёж, как ни странно, оказался тут же, и с любопытством обнюхивал землю в том месте, откуда только что пробивался луч незримого света. Неужели тоже что-то увидел или почуял?
А впрочем, что я удивляюсь? Так-то медоежи водятся в магической зоне и, насколько помню, у особо матёрых особей даже проявляются какие-то способности.