— Хам-хам-хам!
Я думал уже приструнить зарвавшихся питомцев, но замер, прислушиваясь к гулкому топоту медоежа. Тот проскакал как раз над люком… Потом дальше…
Звонко. Глухо.
Тут же я дал мысленную команду Кутеню погонять медоежа по полянке, прислушиваясь к звукам уже не только своими ушами. Слух цербера хорошо различал разницу, и вскоре я знал примерно, где укрытие Сидора.
Я прошёл в то место и сел на траву в позе лотоса. Моё чутьё тут же проснулось, словно почувствовав присутствие врагов внизу, и мои губы растянулись в улыбке. Обожаю, когда наклёвывается сразу несколько вариантов.
Да, где-то прямо подо мной был Сидор, я чувствовал его страх. Кстати, там же и бард, который наверняка слышит всю нашу тихую компанию…
Ну, хорошо, подождём.
Глава 10
Даже как-то непривычно…
Солнечный день, лесная полянка, поросшая пахнущим цветочным разнотравьем, и весёлый гомон Кутеня с медоежом. Ничто не говорило о том, что здесь происходят события, которые легко могут ввергнуть весь Солебрег в пучину войны.
Я привык, что обычно такие дела творятся глубокой ночью.
Мне на ум шёл стих смотрящих из Тьмы. Этот стих из Завета Ушедших гласил: «Я вижу из Тьмы, не выхожу на Свет, и меня не видят. Я жду ночи, потому что помню — Тьму боятся только в ночи.»
Бездна никогда не любила этот Завет, составленный Ушедшими во Тьму. Потому что у него было много толкований — а там, где несколько мнений, слишком много свободы.
Я тоже любил поразмышлять над этим Заветом. И даже дерзко предлагал свои толкования…
По моему скромному мнению, этот стих «смотрящих» учил Жрецов терпению. Да уж, звучит как ересь среди Тёмных Жрецов, ведь Путь Силы всегда предполагает действие.
Я растянулся в улыбке, щурясь от солнышка. Все знают, что тот, кто бездействует, заведомо проигрывает конкурентам. Но стих говорил об обратном — подожди, Жрец, не спеши. Ночь сама придёт.
В моём мире у восточных магов была похожая мудрость. Что-то про реку, на которую можно долго смотреть и однажды увидеть, как по ней плывёт труп врага.
Так и сейчас…
У кнеза свой план. У Сидора свой. Кто я такой, чтобы мешать великим деятелям творить историю Троецарии? Поэтому я пока просто наблюдаю.
Вскоре к шорохам ветра в траве добавились ещё звуки. Я слышал, где мои Кутень с медоежом трещат деревцами. Звуки же пришли из подлеска совсем с другой стороны.
Точнее, не так. Сначала моя бросская задница почуяла, что кроме Сидора под землёй скоро добавится ещё одна проблема, и потому я приказал Кутеню присмотреться и прислушаться.
* * *
Одинокий путник, невзрачно одетый в серую дорожную хламиду, двигался по лесу как раз со стороны далёких лиманов. Он то и дело останавливался, прислушиваясь — треск деревьев от балующегося медоежа до него тоже долетал.