В итоге, когда тот очнулся, я и так уже изрядно над ним поработал. Задёргавшись, он заорал от боли, и пришлось ему показать перед носом наконечник стрелы. Лучевиец сразу притих.
— Хочешь умереть в муках? — улыбнулся я.
— Тот, кому я служу, легко воскресит меня!
Тут же он расхохотался, глядя мне в глаза, а потом стиснул зубы и двинул нижней челюстью. Так мы и сидели несколько секунд, с улыбкой глядя друг другу в глаза, пока до лучевийца не дошло, что он не умирает.
— Какого⁈ — тот застучал зубами, даже прикусив до крови язык, — М-м-м!!!
— Ты не очень-то понял, грязь, — спокойно сказал я, — Ты умрёшь только тогда, когда я сочту нужным.
Под его взглядом я, как заправский мясник, разложил перед собой инструменты, которые могли мне пригодиться. Свою дубину, бутылку с вином, обломок меча, нож и стрелы с непонятным мне пока оперением.
На них лучник смотрел даже с большим страхом, чем на холодное оружие.
— Люди кнеза тут и вправду рыщут неподалёку, — сказал я, — Так что времени у нас мало…
— Так ты не Павлоса воин⁈ — прохрипел тот.
— А это имеет значение?
— Я всё равно не боюсь смерти! Господин сказал…
— Который из твоих господ? Левон или Шан Куо?
Тот сразу замолчал, округлив глаза, и задрожал мелкой дрожью.
— Вот, теперь вижу, ты понимаешь, — я взял обломок меча, осмотрел его.
На месте скола были как раз удобные зазубрины. Больше мучает, чем ранит.
— Я всё скажу! — сразу же выдохнул лучевиец.
— Э-э-э… — протянул я разочарованно.
— Не надо! Ты же бросс⁈ Вы не палачи, я знаю ваш кодекс. Ты же воин, у вас завет с Хамото… ой, с Хмороком, то есть! Для тебя это дело чести.
— Пф-ф-ф! — я поморщился, отмахнувшись, — Слушай, я тебе вот что скажу. Я ещё и лиственник, мне вообще оружие в руках держать нельзя.
Тот так и замер с открытым ртом. Последнее заявление его явно доломало.
— Так что я сам решу, как тебя допрашивать, — я улыбнулся, — Ты всё расскажешь, не переживай.
Глава 15
Лучник говорил, не прекращая, искренне стараясь вымолить у меня пощады. Надо отдать должное этому вестнику хитрости, мне редко приходилось задавать вопросы.
Как оказалось, и кнез Солебрежский, и царь Нереус на самом деле стали жертвой сразу нескольких заговорщиков. Да, кнез имел склонность жаловаться на своего царя другим правителям Троецарии, посылая лишний раз скабрезные письма, но только и всего… Эдакая склочная черта характера, но уж точно не желание свергнуть царя.
На самом деле это сам кнез Павлос имел некоторый грешок перед законами и Нереусом, но южный царь в силу природной добродушности на многое смотрел сквозь пальцы. Хоть и пытался иногда приструнить бедового родственника…