Поднявшись, я вернулся обратно. Эсхил ещё не очнулся, да так и валялся, уткнувшись лицом в землю.

— Нет, надо бы уже с этим заканчивать, — проворчал я.

Вокруг наверняка рыщет дружина кнеза. На месте Павлоса я бы допросил выживших людей Сидора со всем пристрастием, и там точно найдётся хоть один, кто слышал про это место.

Со вздохом я топнул по земле. Вот Десятый точно дождался бы темноты, у него терпения было хоть отбавляй. А варвар Малуш уже ждать не может.

Я топнул ещё:

— Сидор, в расщелину тебя! Выходи!

Медоёж фыркнул, глядя на меня. Прорычал, потом приподнялся на задних лапах и со всей мощи ударил передними по земле. Кажется, даже листва на деревьях вокруг сотряслась, так тряхнуло полянку.

— А ну-ка ещё, — я прищурился, — Ты же понимаешь?

Тяжеленный зверь кивнул, высунув от удовольствия язык, потом приподнялся и… БУМ!

И снова — БОМ!

Думаю, там внизу были совсем не рады нашему самоуправству. Магия магией, а в той норе летящая с потолка земля и трясущиеся стены напугают даже самого смелого контрабандиста. Быть заживо погребённым не хочет никто.

БАМ!

Медоёж явно разошёлся. Наверное, он что-то слышал внизу, поэтому он перестал бить передними лапами, а стал прыгать над сидоровым убежищем. Всей своей медоежиной массой он вызвал на поляне самое настоящее землетрясение, ведь весила зверюшка немало.

БАМ!

Я растянулся в улыбке. Не знаю, как остальные там, но бард наверняка оценит эту музыку. Ритма медоёж особого не держал, но явно старался. Бедный, бедный Виол…

Даже птицы снялись с деревьев вокруг и загалдели над нашей головой. Правда, как только Кутень перехватил пару особо любопытных пташек, схрумкав прямо в воздухе, вся пернатая стая будто испарилась.

— Умница, медоёж, — похвалил я, задумавшись, — Как же тебя назвать-то?

Имя, как я думал, должно было нести ту ярость и мощь, которую внушал этот громадный, колючий и клыкастый зверь.

— Может, назвать тебя Монстр? А может, Гнев? — рассуждал я, направляясь к скрытому под травой люку. Да уж, придумывать клички явно было не моим коньком. — Или Демон? Ярость?

Тут я кардинально задумался, удивлённо уставившись на медоежа. А это вообще мальчик… или девочка? Почему у меня не возникал такой вопрос?

Медоёж тоже на меня уставился, в его глазах так и читалось: «Э, ты чего, мужик⁈ Я — мужик!»

Додумать важную мысль мне не дали. Не прошло и полминуты, как одинокий саженец посреди поляны затрясся, и целый пласт земли под ним стал приподниматься.

Я уже сидел рядом в траве, скрываясь, насколько позволял бросский рост. Поднял руку, заставив медоежа притихнуть.