Я вспомнил лиственницу Лею и скривился. Уж насколько я разбирался в людях, то веснушчатая была неспособна даже муху прибить.

Да уж, этот трущобный Клык ещё тот выдумщик.

— Так вешаем или кровь пускаем? — я обернулся, — Ты говоришь, кровь живых детей… А если сначала повесить, то как они останутся живы?

— Эээ, — Лука нахмурился и стал загибать пальцы, — Ну, Клык говорил, что корчатся от удавки… И смотрят, как кровь течёт… Да не знаю я!

Он шмыгнул носом. Я положил Луке руку на плечо, и тот даже не отдёрнулся. Не просто так он меня про лиственников спрашивал, ведь его взгляд так и говорил — вот бы он забрал меня туда, где можно ещё яблок наесться. И где тебя за это не бьют.

Я спросил:

— А почему ни кнез, ни царь не отдадут приказ хватать лиственников? Мы же детей крадём.

— Ну-у-у… вы же всё втайне это делаете.

— И поэтому Клык и все-все-все об этом знают?

— Ну-у-у… Наверное, — пацан сначала нахмурился, но, к моему удивлению, потом повеселел.

То, что этот яблочный громила перед ним не крадёт и не вешает детей, на самом деле было для него сегодня самой лучшей новостью.

— Тебя Сидор послал за мной следить? — спросил я.

— Ага. Вот только Клык деньги себе забирает… А тебе к Сидору надо? Ты за царским сыном?

Я поджал губы, но всё же ответил:

— Да.

— Царь, наверное, за него наградит.

Я сразу же схватился за подсказанную мысль.

— Наградит, и ещё как. А ты подумай, что он сделает с теми, кто помогал его сына схватить?

— Ой, казнит, наверное…

— Казнит. Всех, — повторил я, — Кто следил за его сыном. Кто помог схватить.

До пацана дошло не сразу, и он даже для уточнения ткнул себя в грудь пальцем. Я кивнул, и Лука сразу замотал головой:

— Не-е-ет! Я не-е-е-е… — у него брызнули слёзы, — Я же не это… У-у-у!

Вот и первые взрослые мыслишки у него проклюнулись. Соображалки у Луки хватало, чтобы понимать, где царь, где кнез, а где их Сидор. И что это всё не игрушки.

Я не стал издеваться над плачущим сиротой, только махнул в сторону логова.

— Ну, так поможешь вытащить царского сына?

Слёзы у Луки высохли мгновенно, и он уверенно кивнул. Естественно, рисковать впустую мне не хотелось, и я откинул полу куртки, показывая топорище.

— Что видишь на топорище?

— Ну-у-у… Картинки какие-то. Я не умею читать, — вздохнул пацан.

Мне было достаточно этого ответа. Значит, теперь он друг.

Я сел перед ним и, время от времени поглядывая в сторону цеха, стал накидывать свой план. Мол, надо зайти внутрь. Походить, посмотреть и запомнить, сколько народу, и где они все стоят или сидят.

— Обо мне ни слова, даже если подзатыльник получишь, — я погрозил пальцем, — У Сидора кольцо, он чувствует ложь.