— Ну, скажем так, будет лучше, если я попробую послать ему весть. Всё-таки это мой отец.

Я усмехнулся, подумав, что царь Нереус окажется совсем идиотом, если сразу нападёт на Солебрег. Умный правитель сначала пришлёт гонца, да не одного, чтобы разузнать, что же хочет кнез. Да и своих людей у Нереуса в Солебреге, думаю, хватает.

Великие дела вершат на холодную голову…

— Видит Маюн, ты прав, громада, — сказал на эту мысль Виол, — Мой отец, хоть и параноик, но сгоряча не рубит. Хотя, как оказалось, его паранойя была оправдана…

Я уже рассказал Виолу всё, о чём говорил пленник, и даже больше. О своём прошлом, и о том, кто такие Тёмные Жрецы… Настоящие Тёмные Жрецы, а не ширма вроде Вайкула, которые якобы жаждут возвращения Хморока.

— Если в лице Нереуса мы получим союзника, это будет хорошо, — сказал я, — Но ты же знаешь этих правителей. Едва люди царя найдут нас…

— Да, — вздохнул Виол, — Царь всегда лучше знает, что делать. Он скажет, что делать тебе. Скажет, что делать мне… И мы не посмеем ослушаться.

Хорошо, что Виол понимал это. Вся беда в том, что сильные мира сего даже не осознавали, какая опасность грозит миру от Тёмных Жрецов. Для царя это будут обычные заговорщики, пусть и наделённые магией — просто ещё одни бунтари, желающие власти.

Глупцы! Вестники тугодумия!

Для Бездны и её последователей истинная власть — это не престол Троецарии, не трон Лучевии… Даже не власть над всей Тахасмией.

Цель служителей Бездны — разрушение. Бездна становилась сильнее, лишь погрузив ещё один мир во Тьму, и отправив всех его жителей в преисподнюю. Именно это для неё было символом истинной власти.

А самые ярые её последователи получат либо тёплое местечко в преисподней, либо право вместе с Бездной перейти в следующий мир-жертву.

Даже тот лучник, которого я допрашивал, верил, что Шан Куо свергнет брата, взойдёт на престол… и позволит глупцу вернуться туда. Но для Тёмного Жреца ни этот предатель, ни сама Лучевия не имела никакого значения.

Кстати, после моего рассказа о Тёмных Жрецах и о той сети заговора, которую они плетут, Виол крепко задумался…

* * *

Из-за лиманов, кишащих кикиморами, да и прочей магической нечистью, ближайшие постоялые дворы находились в нескольких часах пути от Солебрега. По словам барда, после болот надо было пройти пару холмов, и там будет знаменитая «Песнь Маюна».

Рядом пыхтел медоёж, прикрытый огромной мешковиной, из которой торчала только его довольная морда. На его шее в седле сидел не менее довольный, искренне счастливый пацан — казалось, Лука всю жизнь только и мечтал о том, чтобы проехаться верхом на медоеже.