— Ням-ням-ням! — рыкнул цербер и нырнул во Тьму.

Я со стоном сел, так и слушая сквозь звон боевой клич засевших на крыше защитников. Неплохо они окопались, моё им бросское уважение.

Где-то рядом рычал медоёж, ревели глотки разрываемых им упырей, жалобно ржали лошади…

И плач девочки.

— А? — я едва повернул голову, — Какого хрена?

На входе в многострадальную конюшню, крыша которой уже занялась огнём, виднелся силуэт маленького ребёнка. И вправду девочка… За её спиной уже разгоралось зарево пожара внутри, метались тени лошадей в стойлах.

— Ну я же не пойду туда⁈ — удивлённо спросил я сам себя, понимая, что мои ноги без спроса уже подняли огромное бросское тело и мощными рывками бросают в сторону конюшни. Хотя почему без спроса? Все мои сущности, объединённые в одно «я», уже разрешили сделать это.

Рядом шлёпают по земле залпы, бросая в лицо пепел и грязь и вгрызаясь в нос палёной гарью. Нужно бежать быстрее! Девчонку услышал не только я — ещё несколько тварей сорвались в прыжке, их летящие тени уже повисли на стенах конюшни.

Я снова сдвигаю щит вверх, чувствуя, что на крыше целятся в меня.

Ведь это просто девчонка. Совсем чужая, лет шести-семи. Вокруг столько страданий, и моя цель совсем в другом месте, на втором этаже таверны.

— Бам-бам!!! — ору я, понимая, что на детский плач устремились упыри со всего двора.

Я лечу, пытаясь успеть спасти всего одну невинную жизнь. Прыгаю и чувствую, как моя рука успевает оплести тонкое детское тельце.

На мгновение передо мной возникает совсем другая картина, от которой моё сердце сжимается в точку. В прошлой жизни я творил дела, перед которыми трагедия в этой таверне просто мелочь…

* * *

Я, Всеволод Тёмный, Десятый Жрец, неспешно иду по горящему городу. Он наполнен криками жертв и рычанием таких же тварей.

Огонь, пожирающий дома, мечется по их стенам. Иногда я вижу, как замирает где-то тень испуганного горожанина, а потом прогибается под прыгнувшим сверху упырём.

В тех городах, которые брала моя армия, таких девочек были сотни… И меня это не трогало. Меня даже забавляла смелость воинов, бросающихся на меня в последнюю атаку в попытке спасти невинных людей за их спинами.

Мне даже не приходилось двигать рукой. Этих воинов одним ударом сносили мои верные воины, бывшие паладины Ордена Света, вставшие на тёмный путь.

Почему же теперь, наплевав на любую логику, я сам вот так лечу в последнем рывке?

* * *

Влетев в конюшню, я даже не останавливаюсь. Выставив плечо и прикрывая собой ребёнка, сношу жерди в стойле и просто прошибаю заднюю стену. Падаю на землю, едва не воткнувшись в монолитный забор уже за конюшней. Да вашу ж таверну, понастроили тут!