― Мало, но такие есть. Тем более сейчас, когда Корденс один. После того, как Рондфорт ушел, ― герцогиня за полтора года так ни разу и не произнесла слова «умер», ― и не был погружен в Источник. Люди говорят, что Последователи за прошедшие десять лет несколько раз проникали через Туман на море, а теперь и щиты Туманного замка уязвимы как никогда за все время с его воздвижения.

― Вы же знаете, моя госпожа, что щиты не настолько уязвимы, как могут думать непосвященные, и Его Светлость отнюдь не один… ― Крутт оборвал свою фразу, прислушавшись к шуму, достигшему его острого слуха от замковых ворот. ― Гость прибыл. Пойдут ли герцог с герцогиней встречать его?

Корденс уже подал руку матери, нетерпеливо шагнув в сторону двери. Жизнь Туманного замка не подчинялась правилам великосветского этикета, принятого в далекой императорской столице, по которому им надлежало дожидаться прибывшего, чинно восседая в приемном зале на неудобных креслах и, может быть, заставив того потомиться перед закрытой дверью, дабы подчеркнуть свое величие и занятость делами, недоступными умам простых людей. Хозяева же Туманного замка единодушно устремились наружу, навстречу гостю. Крутт неспешно последовал за ними. Он уже знал, что предчувствие его не обмануло.

Солнце, поднявшееся над стенами, на миг ослепило людей, вышедших из замка во двор, заставив их прикрыть глаза и прислушиваться к грохоту закрываемых ворот, к переступу копыт остановившегося коня и к сдержанным возгласам радости стражников, встречавших прибывшего.

Молодой герцог открыл глаза и успел увидеть, как путник легко спрыгнул с лошади, откинул за спину серо-стальной плащ, тряхнул светлыми волосами, обрезанными по плечи и не стянутыми лентой. С поразительной скоростью успев опередить радостный возглас самого герцога и его матери, вихрь в человеческом обличии оказался рядом и умудрился сгрести в объятия их обоих.

― Лейра! ― выдохнул Корденс и, впервые после пропажи отца и объявления о его смерти в глазах молодого герцога блеснули слезы.

― Только не говори мне, что оплакиваешь свою холостяцкую жизнь, Одуванчик, ― замахала на него руками девушка, которую можно было принять за его отражение, если бы не выразительно обтянутая дорожным костюмом стройная женская фигура. ― Я-то приехала поздравить брата со свадьбой, а не выслушивать всхлипы на тему, как же не хочется надевать хомут на шею.

― Леди Айлерания, ― герцогиня притворно нахмурила брови, впрочем, не выпуская руку прибывшей дочери из своей, ― в каком бы обществе ни приходилось вам бывать в последнее время, вам не пристало выражаться, как крестьяне в трактирах.