― Идемте туда, ― подбородок магистра указал налево, в сторону предполагаемых равнин, ― нужно забраться повыше и подальше от моря. Подозреваю, что к вечеру прилив затопит не только ту пещеру.
Остальные последовали его примеру. Побрели тяжело, молча, растянувшись цепочкой на значительное расстояние. После слов Халы казалось, что на отряд разом обрушилось понимание, насколько они устали за последние дни. Что только сила воли и инстинкт самосохранения заставлял перебирать отяжелевшими ногами, не давая рухнуть на мокрые прибрежные камни. Высохшая соль на коже заставляла морщиться и мечтать о ванной и закаленных воинов, и неприхотливых магов. А воспоминание о том, когда же они в последний раз нормально спали, вызывали в сознании только одно желание ― умоститься головой на любой камень, который окажется желаннее самой мягкой подушки.
Настороженно крутя головой, пытаясь высмотреть, не потревожило ли их появление кого-нибудь опасного, никто из отряда так и не углядел в обозримом пространстве ни единой живой души. Даже морских птиц, обычно гнездящихся на прибрежных скалах, не было слышно. Лишь выл пронзительно ветер, да волны ударялись о каменистый берег. Величественное безмолвие, в котором хотелось раствориться. И только неугомонный Крутт, потянув Хельдрика за рукав и заставив того значительно отстать от остальных спутников, зашептал ему в самое ухо:
― Скажи-ка мне, дружище Белоглазый, когда ты уничтожал тех тварей, ты ведь задел Излом, да?
Тяжелый вздох подтвердил его догадку.
― И?
― Не знаю, ― огрызнулся Хельдрик, отстраняясь. ― Это последнее четкое восприятие. Затем я зажмурился, оборвал контур и шагнул в портал.
― Великое Небо! Хотел бы я быть песчинкой на тех камнях, чтобы увидеть, что же из этого получилось.
Хельдрик недовольно покосился на возбужденного Крутта.
― Сейчас ты скорее песчинка в моем ботинке.
Крутт усмехнулся и похлопал ссутулившегося друга по плечу.
― Зато, благодаря мне, ты никогда не забудешься, ― и, до противного бодро ускорив шаг, устремился догонять остальной отряд.
Глава 11
Под чужим небом было неуютно. Навес из темных тяжелых туч, казалось, навсегда запретил солнцу напоминать здешним обитателям о том, что бывает яркий и живой свет. Свирепый ветер метался между небом и землей, ударяя резкими порывами по телу каждый раз с разных сторон, как размахивающий кулаками в кабацкой драке выпивоха. И, видимо, никак не мог решить, хочет ли он оттолкнуть от края горного плато стоящих на нем людей или столкнуть их вниз.
― Вы знаете, я всегда думал, что Великие равнины выглядят иначе, ― задумчиво проговорил Крутт, глядя на расстилающийся перед глазами отряда пейзаж.