После того, как все ушли, Корденс и Файолин остались молча в одиночестве за большим столом. Сжимая в руках кубок с сиреневым вином, Файолин не сводила глаз с мужа, который сидел, опустив голову и, казалось, настолько ушел в себя, что может провести так всю ночь. Мучительно медленно проходили секунды, отсчитываемые ударами сердца, и молодой герцогине начало думаться, что они так и просидят в опустевшей зале в молчании до самого рассвета. Она не могла знать, что в эти минуты хозяин Туманного замка взывает к Источнику, скрытому в его недрах, успокаивая, уговаривая и прося быть сегодня милостивым к той, которую он привел под сень замка, чтобы разделить с нею жизнь.

Наконец Корденс поднял взгляд и остановил его на Файолин. Сейчас, наедине с ней, в полумраке большой залы он, наверно, впервые остро осознал, насколько она красива. Бархатные карие глаза с тревожным ожиданием смотрели на него, но тут же смущенно опустились, прикрывшись густыми ресницами, блестящие волосы цвета шоколада волнами спускались до пояса, согласно традиции, по которой невесты не заплетались в день свадьбы; грудь, обрисованная тканью нарядного платья, часто вздымалась, и Корденс почувствовал, что во рту у него пересохло. Отпив вина, чтобы суметь произнести хоть слово, он накрыл маленькую ручку жены своей.

― Файолин, мне очень трудно сейчас выразить словами все то, что я должен и хочу тебе сказать. Я верю, что тебе нисколько не легче, чем мне. Я даже не могу представить, каких страшных историй ты могла наслушаться про Туманный замок. Впереди у нас с тобой долгая и, надеюсь, счастливая жизнь для того, чтобы поговорить обо всем на свете и ответить друг другу на все вопросы. Но сегодня я прошу тебя беспрекословно довериться мне, слушать меня и делать то, что я скажу. Ты сможешь?

Файолин зачарованно слушала этот глубокий спокойный голос и невольно посмотрела на свою ладонь, которую порезала сегодня в Храме во время обряда. Порез зажил практически сразу благодаря магистру Крутту, но пульсирующую боль и горячую влагу смешавшейся крови Файолин будто чувствовала до сих пор.

― Я сегодня пообещала у алтаря именно это, Корденс, ― она впервые назвала его по имени, ― идти за тобой, слушать тебя и подчиняться.

― Тогда идем, ― стремительно поднявшись, герцог бережно взял жену за руку, как маленькую девочку, и повел за собой.

Файолин думала, что он поведет ее наверх по главной лестнице в сторону своих покоев, но Корденс вдруг круто повернул, и они нырнули в пространство под лестницей, в довольно свободный, но темный закуток, где притулилась небольшая незаметная дверь. Открыв эту дверь, герцог оглянулся на жену, ободряюще ей улыбнулся и потянул за собой в открывшийся за дверью коридор.