— Promitto. (Обещаю) — ответила также тихо я. — Te valde amo. (Я люблю тебя очень сильно).

— Te amo magis (Я люблю тебя сильнее).

Константин поцеловал меня в лоб. Коротко, целомудренно, словно благословение. А я поняла, что мне будет его не хватать в это время. Не будет хватать его насмешливых и любимых глаз, тёплых объятия и нежных слов. Между нами будет только переписка и воспоминания. Но потом… Потом мы будем вместе навсегда.

Придворные выдохнули. Кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием. Наверное, исходя из сделанного нами ранее (особенно поцелуй в библиотеке), ожидали чего-то чувственного и страстного. Что ж… Особо страждущие могут просто подсмотреть за нами в спальне. Если совести хватит.

Константин с явным сожалением и совсем лёгкой грустной улыбкой отстранился, с нескрываемой неохотой отпустив меня. Сделал шаг назад. Ещё один. И ещё. Я улыбнулась ему в ответ. Нет нужды грустить. Всё это ненадолго.

Ожидавший его и обычно ухмыляющийся, а теперь серьёзный Диего уже стоял, отворив дверь кареты. Он коротко кивнул мне. Будучи всего лишь адъютантом по должности, не мог прощаться со мной при всех, только так. Пусть и был третьим в «братском» союзе.

Максимилиан подошёл следом. Он обнял меня как обнимает брат. Крепко, даже немного по-медвежьи. Я тихо крякнула, когда он это сделал. И тихо рассмеялась, когда отпустил.

— Сестра, — обратился он ко мне. — Розу, может, не привезу. Сама понимаешь, срок родов совсем скоро. Но сам обязательно приеду и буду на вашей свадьбе.

— Береги Розу, — с улыбкой ответила ему я. — Пусть у вас родится здоровый ребёнок.

Макс кивнул мне и вскочил на подведённого к нему коня. Путь до северных земель долгий, на карете это будет ещё дольше, а ему нужно успеть к жене как можно скорее.

Я смотрела на то, как они усаживаются, как закрываются двери, как кучер щёлкает хлыстом, как колёса поднимают пыль, когда приходят в движение. Карета выехала за ворота и через несколько минут исчезла на улицах столицы. Я смотрела вслед. Долго. Настолько долго, что мне начало припекать голову.

— Амелия… — моего локтя мягко коснулась рука Карины. — Идём.

— Ты ещё много раз будешь его провожать, девочка моя, — с горечью в голосе произнесла Августина. — И… Ты верно сделала, что не расплакалась. Не нужно показывать, что тебе больно.

— Мне не больно, Ваше Величество, — спокойно ответила я. — Только тоскливо.

— Он вернётся, девочка моя, — улыбнулась на мои слова королева-мать. — А ты запомни главное: слёзы — они только для своих. Двор никогда не должен видеть твоих слёз. Это слабость.