— Нет, всё хорошо… — прошептала я, вытирая слёзы ладонью и тяжко и рвано вздыхая. — Значит, всё идёт по плану.

— По какому плану? — непонимающе спросила Августина.

— Мы… — я перевернулась на спину, слегка поморщившись от боли, и взглянула на них серьёзно. — Мы договорились на год без детей.

— О чём ты?.. — понизила шокировано тон королева-мать.

— Настойка, — поняла мои слова подруга. — Как и мы с Томасом. Мы почти два года не могли позволить себе детей, были восстания, проблемы с соседними странами, а мы на передовой… Но почему вы так решили?

— Потому что меня тоже ждёт своя «передовая», — твёрдо произнесла, горько улыбнувшись. — Ребёнок будет счастьем для нас обоих, но я стану уязвимой для дворцовых завистников и сплетников. Я не хочу бороться одновременно с токсикозом, Советом и ядовитыми сплетнями.

— И это разумно, девочка моя, — кивнула на мои слова Августина с улыбкой. — Но многих будет смущать твой возраст, не двадцать ведь тебе уже.

— Я… Знаете, я подумала сейчас о том, чтобы сократить этот срок, — с уже более искренней улыбкой произнесла я. — Если раньше условленного года решу, что пора, что весь срок я проведу в спокойствии и любви, что мне не страшно будет за здоровье своё и дитя…

— Напиши ему об этом сегодня, — предложила Карина с улыбкой. — Он будет рад.

— Нет, — в голосе появились хитрые нотки. — Я хочу видеть его лицо, когда буду об этом говорить.

Женщины переглянулись с улыбками. Должно быть, они, как и я, уже представили лицо Константина в тот момент, когда буду говорить, что хочу детей раньше оговоренного. Счастливое, не верящее, удивлённое и полное любви.

— На сегодня никаких танцев, — строго приказала Августина. — Ты лежишь в кровати, отдыхаешь. Я прикажу приготовить для тебя густой мясной бульон на обед.

— Зато мы можем, как и планировали, изучать провинции империи, — кивнула на её слова Карина. — А ты, Амелия, сейчас иди в ванную, приводи себя в порядок.

Я не стала сопротивляться. Напротив, в полусогнутом состоянии добралась до ванной, где разделась. Да, свежие и чуть подсохшие пятна крови были на внутренней части бёдер и сорочке, как и положено. Я скинула с себя одежду и зашла под горячие струи душа. И там позволила себе тихо застонать от боли и неслышно заплакать снова. Не от телесной боли, которая становилась меньше от горячей воды, нет, от тупой глупой надежды, которая поселилась в моём сердце. Я не стала матерью в прошлой жизни, не успела. В этой пока тоже. Я стояла, намыливала тело, чувствуя, как расслабляются и успокаиваются мышцы, и вспоминала его радостные, пусть и явно обеспокоенные глаза, когда сказала о возможной беременности. Августина права. Мы молоды, в моём мире в возрасте Амелии только начинают думать о возможном деторождении (и то не факт). Так что всё ещё будет. Но это не мешало предательским слезам катиться по моим щекам.