Эль кружка за кружкой вместе с едой уходил как миленький под наш милый разговор о его безбашенной юности. Оказывается, Диего часто таскал его во всякие злачные места разной степени «безопасности», чтобы, цитата, «наследник познал прелести жизни обычных людей, прежде чем навсегда засядет в высоких кабинетах». Порой им приходилось улепётывать от неприятностей так быстро, как только могли, ведь молодая и горячая кровь толкала их на дерзости. Я с этого хохотала, это было точно в духе свободного Диего, но не в духе серьёзного Константина. Теперь даже поняла, откуда взялся рассказ из нашего прошлого похода в эту таверну. И имя «Луи» было взято как раз для такой его версии, альтер эго, если можно так назвать. Как и моя «Лия».

Кажется, алкоголь уже начал действовать более уверено, впитавшись наконец через стенки кишечника и попав в кровь ударной дозой. Я, кажется, пила уже четвёртую или пятую кружку, не считала. И замечала на себе его долгие взгляды, глаза блестели в свете свеч и магических светильников, а плескавшееся в них желание… да лучше бы я его игнорировала. Но, чёрт возьми, меня тянуло.

Меня начало постепенно размаривать. Настолько, что облокотилась грудью на стол, так была опора и чуточку легче спине, несущей это «сокровище» целыми днями. Из-за отсутствия в платье корсета ткань натянулась, обрисовывая её формы. Константин запнулся и замолчал. Я проследила его немного размытый от алкоголя взгляд, который… О, да, он снова смотрел туда. Но на этот раз было, помимо восхищения, ещё и явный, нескрываемый животный голод. Примитивная, простая жажда тела любимой женщины.

На губах расцвела медленная, наглая улыбка. Я не стала нарушать на этот раз его любование. Напротив, даже немного отвела руки, позволив увидеть всё. Мой не совсем трезвый мозг посетила дрянная и шальная мысль, которой улыбнулась ещё шире. Я перегнулась через стол, чуть привстав и уперевшись коленом в лавку.

— Нравится? — прошептала еле слышно.

Мой голос был хриплым, низким и с лёгкими мурчащими нотками. Константин поднял на меня полный любви и огня страсти глаза, заставив уже замереть моё дыхание, а внизу живота поселился жар. Кажется, последние дни в почтенном отдалении сыграли дрянную шутку с нами.

— Да… — прошептал надломленным голосом он.

Я ничего не ответила. Лишь поцеловала. Нагло, глубоко, влажно, чувствуя на своих губах его сбитое дыхание, бесцеремонно врываясь в рот языком. Я схватила его за порот рубашки, притягивая к себе ещё сильнее. Константин на мгновение застыл, а после стал отвечать. Его рука несильно вцепилась в волосы на затылке, притягивая ближе. Он был жаден и даже немного дик, слегка прикусывая мои губы. Когда мы, ища кислород для дыхания, наконец оторвались друг от друга, встретившись явно говорящих об одном и том же взглядами, то услышали радостно-насмешливое от Ханны: