— Вашему старшему сыну, кажется, понравилась моя сестра, Сара, — я с удовольствием наблюдала, как начинает вытягивается лицо женщины. — Вы не знали, что он прислал в дом Хайфилдов письмо?

— Нет, он мне ничего не говорил… — удивлённо пролепетала графиня. — Кажется, Николас решил держать это от меня в тайне.

— Он милый юноша, — на мои слова графиня Эштон выпрямилась, приосанилась, явно гордясь своим мальчиком. — Я была бы рада, если бы они с Сарой подружились. Она очень скромная и нежная девочка. Будет приятно, если у неё будет такой друг.

— Конечно, леди! — Жизель кивнула, соглашаясь со мной, и расплылась в улыбке. — Если Лиос будет благословенна, то дружба сможет перерасти в нечто большее. Для нас будет честь породниться с столь влиятельным родом.

— Как и нашему роду будет приятно, если столь достойная семья примет Сару в качестве невестки, — ответила я.

На этом Жизель Эштон попрощалась со мной, пожелав счастливого брака и здоровых детей.

Ко мне подходили ещё аристократки и их дочери, поздравляли. Я вежливо справлялась об здоровье их и их свёкров, у самого старшего поколения спрашивала о внуках, те с гордостью о них рассказывали. Больше всех меня удивила графиня Лингли, которая почти со слезами ко мне подошла вместе с Марией.

— Леди, благодарю Вас, — тихим сорванным голосом произнесла она. — Я уже думала, что моя девочка останется в старых девах. Она от всех женихов отказывалась. Оказалось, брата Вашего ждала…

— Лиос благоволит влюблённым, графиня, — с мягкой улыбкой ответила я, мягко пожимая её тёплые ладони. — Надеюсь, следующим летом мы породнимся.

Мария поспешила увести мать, пока та не расплакалась, шёпотом и улыбкой поблагодарив меня.

Я уже порядком устала приветствовать и принимать поздравления от женщин, когда неожиданно рядом со мной возникла низкого роста пухлая и мягкая женщина с золотисто-тёмной кожей и пронзительными голубыми глазами, смотрящими ровно на меня. Они и её белозубая улыбка ярко выделялись на фоне кожи, а длинные шёлковые свободные одежды с вышивкой золотом подчёркивали и мягко скользили по её явно материнской фигуре. При ходьбе и движениях также позвякивали золотые браслеты, которые я увидела на её запястьях, и, кажется, несколько ещё были на ногах, но их не было видно за шароварами и юбкой. Длинный шёлковый платок мягко лежал на её голове, закрывая только макушку и затылок, обрамляя лицо и ниспадая широкими свободными концами вниз, до колена. Её обувь напоминала мягкие тапочки с загнутыми носами.

— Я жена господина Хаким аль-Малик, Ясмин, — представилась она с лёгким поклоном, но говорил с таким чудовищным акцентом и так неправильно, что я еле разбирала слова. — Моя муж сказал, Вы получить наш подарок, пурпур шёлк. Вы нравитесь?