Его пальцы принялись медленно круговыми движениями касаться возбуждённого клитора, вызвав даже ненадолго остановку дыхания, настолько это было пробивающее. Крик удовольствия застрял где-то в груди, заставив прикусить нижнюю губу. Он снова поцеловал, позволяя мне вцепиться в волосы на его затылке, лишь бы не отпускать от себя.

— Моя красавица… — произнёс он, отлипнув от меня.

— Мой прекрасный… муж… — прошептала я с придыханием.

И почувствовала, как он замер. Замер, глядя на меня так, что сердце остановилось на мгновение. Я играла в ту же игру, что и он. И она была прекрасной. Через мгновение Константин просто и облегчённо рассмеялся, вызвав улыбку и на моих губах. Он прижал меня крепче к себе и, слегка приподняв за таз, принялся медленно, бесконечно тягуче входить. Не торопился. Совсем. Когда я почувствовала, как его член полностью погрузился в меня, тогда издала достаточно громкое «Ах!», обвив Константина бёдрами, притягивая ближе.

Он двигался внутри меня с тягучей, ленивой грацией, с какой утренний свет заполнял комнату через небольшое окошко. Я чувствовала каждое его движение, каждый миллиметр этого скольжения, медленно заполнявшую меня полноту, которая также медленно и уходила. Это было совсем иное. В первую ночь он был нежен, но явно нетерпелив, во время безумия в библиотеке нам обоим сорвало крышу. А тут… Тут словно был ритуал по испытанию терпения. Внутри меня нарастала огромная горячая волна наслаждения, которой он не давал прорваться, держа на расстоянии от пика. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон, но он сорвался — тихий, жалобный, с хнычущими нотками. Было мало и слишком медленно. Катастрофически.

— Пожалуйста… — прошептала я, вложив в единственное слово несколько просьб: и не останавливаться, и ускориться, и прекратить эту сладострастную пытку.

— Пожалуйста — что? — спросил он, склонившись надо мной, низким, хриплым шёпотом, от которого мурашки были по коже.

Его тёмные в ещё серости начинающегося дня глаза встретились с моими. В них плясала нежность, смешанная с насмешкой и каким-то дьявольским огоньком.

— Мне остановиться?

Ответ застрял в горле, мне удалось лишь покачать головой.

— Продолжить?.. По-другому?

Я не успела ни ответить, ни кивнуть. Он неспешно вышел из меня, заставив выдохнуть и издать стон-всхлип явного неудовольствия, разогнулся, освобождаясь от моих безвольно упавших рук, и, мягко подхватив мои ноги, уверено положил лодыжки себе на плечи. Эта поза сделала нас ещё ближе, ещё теснее. Константин нежно поцеловал мою ногу в районе лодыжки, завораживающе смотря в глаза. И вошёл снова. Мир для меня в этот миг остановился.