Карина поправляла шлейф платья, укладывая его вокруг меня на ступенях. Сёстры с её помощью расправили фату и оставили красиво лежать на полу. Я видела это краем глаза, на деле лишь смотрела на Константина. И чувствовала, как его рука чуть сжимала мою. Словно боялся, что я сейчас подхвачу юбки и убегу. Не дождётся.

— Кхм… — этот звук заставил нас повернуть головы в сторону алтаря.

Первосвященник смотрел на нас с положенным осуждением, но я заметила, как в уголках его губ пряталась улыбка. Он понимал, что традиции с учётом всех факторов — не про нас. Его белые одежды были украшены золотой вышивкой, символизирующей солнце и звёзды.

— Возлюбленные дети Лиос! — достаточно громко обратился Элигий к нам и гостям, его голос отражался от стен и терялся в высоких сводах собора. — Мы собрались здесь, чтобы в этот знаменательный день осветить узами брака союз этого мужчины и этой женщины.

Люди благоговейно замерли, вслушиваясь в его речь. Свадьбы такого масштаба проходили редко, но это была первая служба подобного толка, которую вёл Первосвященник Элигий. Стоит отдать ему должное, держался он твёрдо и уверенно.

— Брачный союз… — продолжил он. — … как и любовь — есть величайшие дары богини Лиос нам, её детям. Брак — достопочтимое таинство, в котором двое становятся единым целым — не теряя себя, но обретая друг друга.

Я слушала его, но не слышала. Мне не было скучно, всё моё внимание занимала лишь сжимавшая мою руку ладонь. Константин, кажется, сжал её сильнее, чем нужно, но не больно, просто очень цепко. Я медленно и успокаивающе погладила его ладонь большим пальцем. Он заметно выдохнул, хватка стала чуть слабее. Он нервничал. Мне хотелось что-то сказать, но у алтаря было принято молчать. И это не хотелось нарушать.

— Супруги поддерживают друг друга, разделяют счастье и горе, идут рука об руку до конца своих дней, — всё также вещал Элигий. — Лиос смотрит на нас, детей своих, и радуется за каждого, кто несёт в мир добро, счастье и любовь.

На этих словах он сделал паузу. Тишина в соборе стала почти осязаемой.

— Вы готовы произнести клятвы?

Мы с Константином почти одновременно сказали: «Да», повернулись друг к другу и отпустили руки. Ему предстояло открыть моё лицо себе и всему миру. Я заметила, как его пальцы слегка дрожали. Ткань легко была поднята и перекинута обратно. В глазах мужа я увидела подлинное восхищение и безграничную любовь.

— Я, Константин Филипп Август Элиазар, — начал он, голос звучал ровно и твёрдо, но я слышала лёгкие нотки волнения. — Беру тебя, Амелия Кристина Хайфилд, в законные жёны. Под ликом и благословением Лиос, перед всеми собравшимися в этом соборе, клянусь… — тут Константин сделал глубокий вдох и улыбнулся мне. — … любить и почитать тебя в дни радости и горя, в богатстве и бедности, в здравии и немощи. Клянусь хранить верность только тебе одной, отринув иных.