— Спасибо Вам, Ваше Величество, — произнёс Константин, наконец разгибаясь и беря меня за руку.

— Благодарим Вас, Ваше Величество, — поддержала я.

— Идите уже! — сказала она сквозь слёзы, чинно прижимая платок к глазам. — Идите, будьте счастливы.

Мы её покорно послушались. Оркестр снова собрался и заиграл ту же торжественную мелодию, и мы пошли дальше, к выходу, к людям. Я слышала звук колоколов, оповещавших Савону и весь мир о том, что бракосочетание состоялось. Мы шли по нефу обратно и улыбались окружающим. Я увидела множество знакомых лиц: леди Элизабет и леди Марию с родителями; господина Хакима Аль-Малика с супругой, которая искренне улыбалась; послов Йерина и Элиазара с жёнами, обсуждающие какие-то дела, и ещё многих и многих.

— Как ты смотришь на то, чтобы мы назвали дочь Августиной? — шёпотом спросил меня Константин, когда мы почти подошли к выходу из церкви.

— Что? — ошарашенно прошептала я, удивлённо взглянув на него. — Ты уверен, что у нас будет хоть одна дочь?

— Я этого хочу, значит так и будет, — с улыбкой Чеширского кота ответил он.

— Это не так работает! — прошипела в ответ, но потом сменила гнев на милость и улыбнулась, хотя щёки мои явно пылали. — Но… Я не против.

Ступени собора были залиты солнцем, которое немного слепило глаза. Огромная толпа собравшихся на площади людей закричала, зааплодировала, начала бросать вверх цветы. Люди стояли на мостовой, на крышах ближайших домов, даже на деревьях и свешивались из окон.

— Да здравствует император!

— Да здравствует императрица!

— Счастья вам! Детей!

Я смотрела на собравшихся с счастливым замиранием сердца и не верила, что всё это для меня, для нас. Что люди разделяют этот день с нами. Я принялась, как положено, с лёгкой улыбкой махать людям, пока… Константин мягко положил руку мне на талию и притянул к себе. Я повернула голову в его сторону и улыбнулась, глядя на хитрое выражение лица мужа. Хитрый чёрт! Поцелуй обычно не показывают на ступенях собора, да и в целом его не показывают. Но… Я потянулась к нему, и наши губы наконец-то встретились. Это не был целомудренный короткий поцелуй, как все могли ожидать. Он целовал меня крепко, страстно, прижимая меня к себе и заставив тихо охнуть. Так не целуют просто невесту, так целуют любимую женщину.

Толпа взорвалась, крича «ура!». Люди свистели, плакали, выкрикивали пожелания всего самого лучшего. Константин отпустил меня с явным разочарованием, но уже было пора, к собору подъехало ландо, запряжённое четвёркой белых лошадей, которые нетерпеливо фыркали и били копытами. Им явно не нравился шум, скорее всего он даже их пугал.