Лакей открыл дверцу, позволяя Константину первым сесть в ландо. Я, чтобы было удобно, отдала букет ему и, аккуратно придерживая юбку с помощью протянутой ладони лакея, неспешно забралась следом. Карина помогла мне со шлейфом, сёстры бережно уложили у моих ног фату, а букет снова оказался у меня. Я заметила на глазах у подруги слёзы. Она протянула ладонь и мягко сжала мою, прошептав короткое «Поздравляю».

Ландо двинулось по шумным улицам города. Я видела, как люди уже готовились праздновать по-другому, с алкоголем, едой, танцами и плясками до утра. Лира верно сказала, что отмечать будет вся страна, не иначе.

— Я — теперь твоя ответственность, — с улыбкой произнесла я, смотря на людей и приветствуя их.

— Что ты имеешь в виду? — спросил немного удивлённо Константин.

— Раз уж забрал меня у святой обители, то теперь неси полную ответственность. До конца жизни, — хитро пропела, наблюдая, как у него меняется лицо от полного удивления к серьёзному со смешинками в глазах.

— Дорогая моя супруга, — он взял мою ладонь и мягко поцеловал её тыльную сторону. — Я взял на себя ответственность в тот миг, когда только решил жениться на тебе.

Ландо свернуло с главной улицы, делая небольшой, но такой необходимый крюк в нашем пути следования. Константин нахмурился, он не знал о нашем маршруте, я не сказала ему заранее.

— Мы остановимся на площади Памяти, — произнесла я, мягко касаясь его ладони.

Муж лишь кивнул. Доверился, не стал спрашивать.

Площадь Памяти открылась неожиданно — широкая, круглая, вымощенная тёмно-серой, почти чёрной брусчаткой, с высоким гранитным обелиском в самом центре. Памятник жертвам Великой войны, воздвигнутый в первые пять лет после её окончания. Тысячи имён мужчин и женщин, ставшими её жертвами. Целые семьи погибали, исчезали рода, безутешные вдовы и беспризорные сироты заполняли улицы городов. И мой дедушка, Густав Хайфилд, который ценой здоровья спас короля.

Ландо остановилось.

Константин вышел первым под полную тишину окружающих площадь людей. Свадебные кортежи не останавливаются. Никогда. Но тут я не могла не остановиться. Муж протянул мне руку, помогая спуститься. Каблуки звонко застучали по брусчатке, а платье и фата тянулись шлейфом. Благодаря тому, что вокруг площади росли могучие деревья, посаженные ещё тогда, ветра не было, отчего тишина казалась осязаемой, густой.

Мы медленно подошли к памятнику. Константин ничего не спрашивал. Кажется, он всё понял. Я присела перед обелиском, платье разошлось кругом около меня, делая большим белым пятном на фоне темноты площади. Осторожно вытащила шпильку, держащую букет в портбукете. Оставлять этот шедевр ювелирного искусства я не собиралась, поэтому аккуратно его забрала, а сами цветы положила у подножия обелиска.