Я была такая уставшая, что не запоминала дорогу и почти не слушала того, что мне говорили женщины. Да и ноги еле передвигались, желая отвалиться тут же.

Покои, отведённые для брачной ночи, оказались большими, но очень тёплыми и с огромной кроватью на половину комнаты. Горели светильники, тонко пахло чем-то цветочным и пудрой. Со мной остались лишь мама, Карина и несколько служанок и фрейлин.

— Раздевайте, — строго приказала Карина.

Часы у меня забрали и положили в шкатулку на тумбе около кровати, там же лежал мой медальон. Потом сняли кольца и браслет с перчатками. Платье снимали вчетвером, осторожно, бережно, как самую ценную вещь на свете. Я стояла с закрытыми глазами и просто позволяла это делать, чувствуя, как скользит по телу ткань. Особое удовольствие я получила, когда с меня начали снимать корсет. Он не был туго затянут, но целый день в нём сделал своё дело — тело затекло.

— Наклонись немного, ласточка, — произнесла матушка, когда настала очередь снимать тиару.

Она аккуратно вытащила её из волос, не вырвав какой-нибудь лишний клок. Меня раздевали дальше, пока из одежды не осталось лишь самой нижней сорочки.

В горячую ванную мне помогли сесть две служанки и принялись тут же мыть каждый сантиметр волос и кожи, смывая с меня остатки этого тяжёлого, но такого счастливого дня. Я не сопротивлялась, незачем. Слишком устала для этого.

Меня вытащили из воды, вытерли самонагревающимися полотенцами тело. Волосы требовали большего ухода, они сохли дольше, но служанки старались привести их в порядок. На тело наносили крем с лёгким ароматом миндаля, в волосы втирали масла, отдающие чем-то совсем лёгким, возможно ягодами.

Когда вернулась в комнату, замотанная в халат, мать встретила меня со смущённым видом. Карина же, напротив, довольно улыбалась. А в руках она держала нечто красное. Но, когда развернула…

— Ты к этому приложила руку? — спросила я, рассматривая этот шедевр портновской мысли.

— Я не столь… изобретательна, как королева-мать, — честно призналась подруга. — Надевай.

Я и надела. Сама. И увидела, что сорочка экстремально короткая для этого мира, она заканчивалась примерно на верхней четверти бедра, прикрывая зад. Тонкие лямки, невесомое кружево, прикрывающее грудь слегка совсем.

— Проще было голой сразу лечь, — проворчала я, подавляя зевок. — Разницы ни-ка-кой…

Служанки и фрейлины сдержанно хихикнули, покинув наконец-то комнату. Я присела на кровать и буквально почувствовала, как на плечи навалилась тяжесть суматошного дня. Старалась не зевать, но выходило плохо, веки слипались.