Я бодро развернулась и поспешила покинуть тюрьму. Но возле самой лестницы обернулась и громко произнесла:

— Прощай, Ричард.

Я поспешила вернуться наверх. На балу меня ещё ждут люди, незачем тут задерживаться. Августина встретила меня с облегчённой улыбкой. Теперь я официально свободна даже от малейших призраков прошлого. Теперь осталось лишь выдержать бал и добраться до кровати, желательно самостоятельно.

Перед самим залом Августине, а заодно и мне, сообщили, что Роза очень сильно устала и покинула бал.

* * *

На пятом по счёту танце я благополучно выдохлась. Окончательно. И держалась на собственном упрямстве. Полонез с королём Филиппом (сиял как начищенный медный чайник), мазурка с отцом (он честно пытался не плакать, но это плохо у него выходило), лансье с принцем Александром (его смущённый взгляд и красные щёки были прекрасны) и галоп с Майклом (я чуть не прокляла его за то, что он меня позвал именно на этом танце!).

Зато я видела самое главное — счастливых людей. Брат остаток вечера проводил со своей Марией, матушка то и дело с благоговением аккуратно касалась тиары, той самой, с розами, на её голове. Сестёр по правилам не пустили на бал, они были с другими детьми дворца в детской комнате. Но больше всего меня заставили улыбнуться Оливер и Элизабет. Она притворялась гордой, но я видела, как та смущалась, когда он подходил к ней с предложением потанцевать. Это было даже мило.

Торт уже был разрезан нами под всеобщее ликование и роздан гостям в специальных коробочках как напоминание о произошедшем торжестве. Он оказался восхитительно красивым и невероятно вкусным. Свежие ингредиенты и изящная простота дизайна сыграли свою роль, люди были в восхищении. А тем временем тьма уже опустилась на Савону. Пришло время фейерверков. Где-то вдалеке играла музыка, слышался гвалт и смех. Столица Гирана отмечала свадьбу века, не иначе. Но пусть людям будет радость после таких потрясений.

На балкон я и Константин зашли только вдвоём, он был небольшим и боковым, как раз то, что нужно. Я приподняла юбку и тут же сняла туфли и встала на холодный камень, испытав ни с чем не сравнимое удовлетворение. Даже почти застонала от удовольствия. Но одновременно с этим и вздрогнула от холода. Всё же танцы разгорячили меня, а на улице не середина июля.

— Ты не простудишься? — обеспокоенно спросил муж.

— А ты согрей меня, — с довольной, пусть и уставшей улыбкой произнесла я.

Константин воспринял мою просьбу буквально, ведь начал расстёгивать свой мундир, пуговица за пуговицей. А потом сгрёб меня в свои объятия, запахивая полы мундира вокруг меня и не снимая его с себя. И оказалось, что мой муж горячее печки. Я стояла, уткнувшись носом в его ключицу, и чувствовала, как тепло проникает в каждую клеточку тела. Мои руки обвили его и вцепились в рубашку на спине. Его запах, терпкий, древесный, обволок меня. Я была дома. Не физически, а ментально.