— Возвращайся как можно скорее.

Константин совсем невесомо поцеловал меня в лоб и отпустил, позволив уйти за прямой фигурой королевы-матери. Я поняла, что что-то не так, когда, едва за нами закрылись двери бального зала, она направилась не в сторону её дворца, а в совсем другую сторону, но почти сразу всё поняла. Перерыв между первым и вторым танцем большой, как раз хватит на то, чтобы навестить Ричарда.

— Имельда договорилась с начальником охраны, — произнесла Августина. — Сегодня на страже стоят проверенные и умеющие молчать люди.

Мы подошли ко входу в подземелье у дальней башни дворца. Угрюмые стражники при виде нас приосанились и даже улыбнулись. Один из них отворил передо мной дверь с лестницей, ведущей в подвал.

— Он на первом этаже подземелья, — спокойно объяснил один из них. — Там сухо и светло, его камеру не пропустите.

— Благодарю, — ответила я с лёгкой улыбкой.

— У тебя тридцать минут на всё, девочка моя, — строго сказала королева-мать, получив в ответ мой кивок.

Одной рукой я придерживала юбки платья, а второй опиралась на стену, стараясь не упасть на узких ступенях из-за своих каблуков. Стражник был прав, даже сыростью не пахло, должно быть в камерах для аристократов было сухо. Когда дошла до последней ступеньки, мои каблуки шумно цокнули по полу, разнося эхо в тюремном полумраке.

— Кто там? — раздался до ужаса знакомый, ужасно охрипший голос. — Что там за шум наверху? Что за празднования?

Я не ответила, замерев на секунду. Неужели он и правда всё слышал? Я, находясь здесь, ничего не могла услышать. Но всё же подошла ближе, всё ещё оставаясь в тени его зрения.

— Отмечают свадьбу императора, — спокойно ответила ему, чувствуя приятную удовлетворённость. — Женился император Элиазара, Константин.

— Амелия?.. — спустя непродолжительное молчание спросил он неуверенно, а потом добавил с усмешкой: — Не ожидал тебя тут. Кто невеста?

Я сделала шаг вперёд. Ещё один.

Платье шуршало, а бриллианты на моей голове и руках сияли от огня от каждого движения. Я встала перед его решёткой и замерла с вежливой, ничего не выражающей улыбкой. И смотрела на то, как на его осунувшемся бледном лице с синяками под глазами и свежей раной на губе и скуле меняется целый спектр эмоций: от неверия до гнева, от восхищения до презрения. Некогда первый красавец королевства превратился в тень себя прошлого.

— Здравствуй, Ричард.

Он смотрел на меня долго, потом его губы искривились в одновременно горькой и злой усмешкой.

— Значит, невеста ты… Прекрасно выглядишь, — произнёс он. — Ты вышла за него ради короны? Настолько на трон захотелось?