— Ах!.. — со слезами на глазах прошептала матушка, не сводя глаз с украшения. — Вы…

Она не смогла больше выговорить ни слова и просто мягко, по-матерински обняла Константина. Из-за разницы в росте, мама ему едва доходила до подмышки, это смотрелось смешно, но при этом вызвало у меня слёзы умиления и улыбку. Я лишь единожды обратила внимание на эту тиару, а он её выкупил для матери. Её дорогую память о беззаботном времени.

— Храни тебя Богиня… — произнесла Изольда, принимая драгоценность в руки и получая также большой плотный круговой букет из пурпурных георгин и веток лавра, обёрнутый по ножкам тёмно-синим плотным атласом.

— Граф… — тут уже обратился Константин к отцу, забирая из рук Диего аккуратно запечатанный большой конверт. — Ваше умение вести дела семьи, балансируя на грани бедности, поражает. Вам стоит написать руководство о том, как воспитать достойных детей в таких условиях. Но, кажется, некоторые вещи всё же делать не стоит, как бы не прижала нужда, — он протянул подарок Артуру. — Возвращаю Вашей семье бесценность.

Отец с каким-то благоговением открыл конверт, доставая бумаги. Я заглянула в них из-за его плеча. И осела бы, если бы могла. Мои надежды были напрасны. Он баснословные деньги выложил за это. Это были документы на шахту, точнее на передачу прав на её разработку. За которые неизвестный покупатель отдал столько золота, сколько хватило, чтобы закрыть почти полностью оставшиеся долги семьи Хайфилд.

— Это… это слишком! — выдал отец.

— У вас семейная любовь к этому ужасному слову? — закатил глаза на его слова Константин, обращаясь ко мне.

Я фыркнула от смеха, счастливо улыбнувшись. Да, это определённо то слово, что бесило его. И удивительно, что отец произнёс именно его.

— Отец, примите, — произнесла я, мягко улыбаясь Артуру. — Тем более, что по документам шахта уже Ваша.

— Я… Я не знаю, как благодарить… — произнёс отец.

— Просто живите так, чтобы Амелии не нужно было о вашей семье беспокоиться, — с улыбкой ответил ему Константин.

Артур неожиданно громко и легко рассмеялся и крепко, по-мужски обнял будущего зятя. Тот ему ответил таким же объятием. Два незнакомых ранее друг другу людей теперь обнимались как родственники.

— Я не могу оставить без подарка и тебя, моя дорогая возлюбленная, — произнёс Константин, когда наконец отец его отпустил.

У меня в руках оказался большой букет лизиантусов. Цветов, что почти не пахли, но были абсолютно прекрасны. В букете были белые, розовые, нежно фиолетовые и голубые бутоны. На языке цветов они говорили о многом: чистые намерения, любовь, нежность, заботу, уважение, верность и глубокую привязанность. В обществе, где этому придавали значение, это могло означать одно — любовь чистая и искренняя. И никто не сможет это оспорить.