— Твой отец, — парировал он, прижав ладонь к моей щеке. — Смотрел на меня так, словно я украл у него из-под носа оставшиеся сокровища семьи. И так оно и есть в какой-то мере. Одно из сокровищ я украл, его дочь.

— Я сама ушла, — фыркнула я, чувствуя, как его дрожь, несмотря на улыбку, продолжалась. — Может, тебе принести успокоительного? Или что покрепче? Думаю, я могу у Гвен…

Константин не дал мне договорить. Его руки легли мне на талию и притянули ближе. Губы нашли мои в темени сада и впились в них поцелуем. Не жадно, без присущей нам страсти, а глубоко и спокойно. Словно он искал сейчас во мне тот якорь, что даст ему понять, что всё хорошо и всё окончено. И я позволила себе раствориться в этом поцелуе, в его тепле в этот прохладный летний вечер. Когда мы в этот раз оторвались друг от друга, наши лбы соприкоснулись, а на губах торжествовали улыбки.

— Вечность бы так стоял с тобой… — произнёс Константин еле слышно.

— Вечность не получится, мы смертные, — хихикнула на его фразу я.

— И не поспоришь, — он уткнулся носом мне в плечо. — А жаль…

Мы так и стояли в тишине. Я слышала, как в столовой уже начали накрывать к ужину, как матушка руководила Гвен и Дженни, а Мартина послала за бутылкой вина из закромов. Сара уже тихо играла на наконец настроенном рояле, и лившаяся из дома мелодия располагала скорее к медленным танцам, чем к простому сидению на месте ровно.

Неожиданно Константин поднял голову, мягко взял за руку, вторую оставив на талии, и повёл меня в некоем подобии медленного и даже ленивого вальса. Мы были слишком тесно друг к другу для классического вальса, но эта интимность создавала только более тёплую атмосферу. Я легко и счастливо рассмеялась, когда он закружил меня. Для полной картины из старых романтических комедий не хватает только тёплого летнего дождя, который прибьёт всю поднявшуюся за день пыль, а мы останемся стоять под ним, нежно целуясь. И в конце титры. Обязательно. Но в нашей истории до титров ещё далеко.

Мелодия закончилась также резко, как и началась. Кажется, сестру прервали, а мы так и остались стоять, немного тяжело дыша, обнимаясь и посмеиваясь. Я положила голову ему на грудь, чувствуя и слыша, как его сердце колотится под моим ухом. И это был миг тихого счастья.

— Ты знаешь… — начала издалека я.

— Что?

— Я наглая и циничная… И использовала тебя.

Я почувствовала, как он на мгновение напрягся, но всё же Константин прижал меня к себе крепче, положив подбородок мне на голову.

— И как же? — хрипло спросил он.

— Хм… Я хотела бросить тебя после той ночи, — призналась я. — Уйти в монастырь, забыть мирскую жизнь, запечатать свои чувства к тебе и наплевать на твои.